Стрелков: надо побеждать, вариантов нет!
Первая часть прямой стрим-дискуссии лидера Движения «Новороссия», героя обороны Славянска, легендарного командира Игоря Ивановича Стрелкова с читателями «Русской Весны» (почему-то жовто-блакитной), состоявшейся 25 декабря 2014 года.
Уважаемые читатели «Русской Весны», сегодня у нас в гостях человек, которого можно не представлять, но все-таки мы это сделаем — Игорь Иванович Стрелков — всем хорошо известный экс-министр Донецкой Народной Республики, герой обороны Славянска.
И сегодня у вас есть возможность задать ему вопросы. К сожалению, на все он ответить не сможет в связи с большим потоком. Но на самые интересные из них он даст ответы.
— По Ходаковскому вопрос: можете ли вы что-нибудь сказать про него? Позитивное или негативное…
— Я не могу сказать практически ничего позитивного о нем. Я с ним практически не сталкивался. Единственное, что могу совершенно четко сказать, что человек за более чем сорок суток моего командования в Донецке ни разу не нашел времени со мной встретиться.
— Чем на ваш взгляд пятая колонна отличается от конструктивной оппозиции и имеет ли последняя право на существование?
— Если все будут мыслить в одну строчку, это получится армия, а не государство. Естественно, у всех разные мнения, а тем более в политике. Пятая колонна — это люди, которые желают зла своей стране (русскому народу? или антинародной оккупационной власти?) в первую очередь. Которые выступают вместе с врагами из-за рубежа. Собственно, это базовое определение пятой колонны, родившееся во время гражданской войны в Испании в конце 30-х годов. Что же касается конструктивной оппозиции, то меня можно назвать конструктивным оппозиционером. Я не одобряю некоторых действий российских властей, но при этом у меня нет ни малейшего желания свергать государственный строй. Я понимаю, что это приведет к намного более худшим последствиям, чем существующая ситуация.(а если ситуация с Новороссией ухудшится и её сольют Украине?)
— Про ваш отъезд из ДНР задают вопрос, стандартный, в общем-то…
— Дам стандартный ответ, который уже не раз озвучивал. На меня было оказано давление, причем очень серьезное. И мой отъезд был увязан с вопросом о снабжении подчиненных мне войск. То есть было поставлено четко: либо снабжение приходит, либо…. Либо-либо.
— Насколько вероятен удар киевских властей по Донбассу будущей весной?
— Ну, собственно говоря, киевские власти за пределы Киева не выезжают, поэтому бить будут ВСУ. Удар очень вероятен. И может быть, даже не весной. Как только они сочтут, что они готовы для нападения, и не получат должного отпора, — они ударят. Другой момент, что по имеющимся сегодня данным к весне они рассчитывают нанести поражение не только ополчению, но и всем, кто сможет идти ополчению на помощь. Иными словами — достичь локального превосходства не только над ополченцами (они его уже сейчас имеют шести-, пяти-, семи- кратное — по основным видам вооружения и по людям), но и над теми российскими частями, которые могут вступить на территорию Новороссии с целью ее защиты.
— Вы верующий человек, как вы относитесь к религии и к людям, исповедующим другие религии?
— Да, я считаю себя верующим человеком, хотя сказать, что я сильно воцерковлен, я не могу. К сожалению, строгое исполнение всех необходимых обрядов у меня сильно хромает. К другим религиям я отношусь (не очень люблю слово «толерантно»), я бы сказал благожелательно. Считаю, что в нашей стране только доброжелательное взаимодействие всех традиционных религий способно сберечь гражданский и религиозный мир, что и происходило в течение столетий. В целом я являюсь противником так называемого «мультикультурализма», поскольку каждый народ несет в себе заряд уникальной культуры. И смешивать это все, приводя к единому знаменателю, означает превратить население в единую биомассу без принципов и отличий.
— Выскажитесь, пожалуйста, по поводу ДНР, ЛНР и политического становления Новороссии как единого образования. Смогут ли республики прожить отдельно друг от друга?
— Считаю, что Новороссия — это единственно возможная форма существования обеих республик в текущий момент. Люди стремились присоединиться к России. Это была изначальная цель, ради которой проводился референдум. Но поскольку Россия в данный момент не может по каким-либо причинам принять республики в свой состав, то существовать они могут и должны только в виде единого государства. Любая попытка их разорвать, а это искусственное разделение происходит на наших глазах, — это саботаж и вредительство.
— Люди спрашивают, когда, наконец, закончится война? Какие перспективы, как долго она может продлиться?
— Война закончится только тогда, когда одна из сторон одержит победу. Все попытки достичь разделения с украинской стороной натыкаются на ее категорическое нежелание идти на любые уступки. Если бы украинская сторона стремилась хотя бы теоретически к какому-то примирению, компромиссу, то они бы начали с принятия закона о русском языке как о втором государственном. Или хотя бы рассмотрели вопрос о федерализации Украины. Но ни в одном из этих вопросов они не намерены уступать ни на пядь. Речь идет только об унитарной Украине, об украинском языке как о единственном государственном. Фактически, мы свидетели продолжения прежней нацистской политики, которая образовалась на Майдане.
Война либо закончится разгромом киевской хунты и становлением Новороссии, либо она закончится поражением Новороссии, и с ней поражением России и дальнейшей внутренней смутой. К сожалению от этого мы никуда не уйдем. И чем раньше это поймет наша верховная власть, тем больше шансов на то, что мы одержим в этой войне победу. Вариантов нет.Путин а-у-ууу.Но путин не слышет Стрелкова.
— Удастся ли сохранить стабильность в Крыму?
— Без наличия большого сухопутного коридора Крым, и в соседстве с перманентно враждебной Украиной, обречен на постепенное увядание. По крайней мере из региона, который мог бы быть потенциальным донором России, из жемчужины, он превратится в черную дыру, куда будет вкладываться огромное количество средств, просто чтоб поддерживать его на плаву. Это реальность.
— Сохранился ли славянский костяк, многие ли остались целы?
— Из Славянска вышел костяк значительно усилившийся. Зашли 50, а вышли 1200 бойцов и еще примерно тысяча тыловиков, членов семей. Их тоже в каком-то смысле можно рассматривать в качестве представителей нашего подразделения. Потому что невозможно воевать без тылов и без тех, кто поддерживает бойцов. В Донецке к моменту оставления командования мы развернулись уже до 5000 солдат. В моем распоряжении также были гуманитарные подразделения. В принципе, такой вот прогрессирующий рост тогда обеспечивал самосохранение. Но сейчас ядро очень сильно распылено. Кроме того, к «стрелковцам», к «славянцам» отношение сейчас негативное со стороны действующей власти. И это абсолютно несправедливо, поскольку именно эти люди вытянули на себе всю тяжесть войны, несли тяжелые потери, в то время как, не буду скрывать, «Оплот» и особенно «Восток» по сравнению со «стрелковцами» воевали крайне мало. Многие их подразделения до сих пор не приняли никакого участия в военных действиях.
— Это конкуренция?
— Это борьба за власть. Они до сих пор рассматривают «стрелковцев» в качестве соперников, которые мешают им делать гешефты. «Стрелковцы» защищают народ и республики, а многие подразделения, которые изначально создавались в рамках Оплота и Востока, не хочу сказать, что все, но многие. Они и создавались с целью что-то отжать или захватить, а не для того, чтобы защищать. Разница в подходах рождает многочисленные трения.
— Собирались ли Вы иметь полноту власти в Новороссии?
— Нет не собирался. О чем, возможно, сейчас в какой-то степени жалею. Я был полностью уверен в повторении крымского варианта. У меня были серьезные основания на это надеяться и ожидать Когда я понял, что крымского варианта не произойдет, я полностью сосредоточился на военных вопросах. И подходить к вопросам гражданского управления мне было некогда. Ведь очень плохо было не только с оружием, боеприпасами и техникой, очень плохо было также и с обученными людьми. Крайне мало было командиров. У меня не было на тот момент человека, которому я мог бы доверить командование. В Донецке же, в отличие от Славянска, где у меня была полнота ответственности, я всячески старался отдалиться от решения гражданских вопросов. Если бы у меня были намерения захватить власть в Донецке, то через пару часов после принятия решения власть бы была у меня. так ¾ бойцов подчинялись мне и выполнили бы любой мой приказ.
— Когда начнется мобилизация? Правда ли, что прекращен ли набор добровольцев?
— Пытается прекратить набор добровольцев господин Захарченко, причем он всячески выдавливает российских добровольцев за пределы ДНР. Делает это достаточно лукавым способом. Российским добровольцам, которые прибывают, в том числе имеющим боевой опыт, предлагается приносить присягу на верность ДНР. Учитывая, что двух присяг не бывает, и люди, однажды присягнувшие России, не могут присягнуть дважды, многие из них вынуждены покидать подразделения регулярной армии ДНР или переходить в отряды, которые еще не подчинились Захарченко. Набор все равно продолжается. В ЛНР, например, нет таких жестких норм. Что же касается мобилизации, то она сейчас не может быть осуществлена силой обеих республик из-за отсутствия ресурсов. Мобилизацию можно провести только при масштабной помощи России.
— Жители Славянска беспокоятся: когда их придут освобождать добровольческие войска?
— Раз мы обязаны победить, то надеюсь, что рано или поздно мы освободим Славянск и Одессу, и Николаев, и Киев. Потому что альтернатива этому — оккупация России.
— Вопрос о вводе НАТО.
— Сейчас, как и осенью, войска НАТО еще не готовы. Но они всеми силами накачивают украинскую армию, поставляют массировано технику и инструкторов вместе с этой техникой. Прибывают танки, прибывают БМП, гаубицы, системы залпового огня западного образца. К весне ожидается 3,5–4 тысячи единиц техники против нас. Европа воевать не хочет, Соединенные Штаты пока не готовы. Если мы еще подождем, «пободаемся» немного, вот так вот позаключаем перемирия бесчисленные, то, наверное уже придется воевать и с натовской армией.
— Оптимальная форма государственной идеологии для вас?
— Я считаю, с исторической точки зрения и с современной что монархия. У нас первое лицо всегда управляет всем. И спрашивают люди не с министров всегда, а с первого лица. Как бы его не называли формально — президент, или генеральный секретарь — всегда царь. Ничего не изменилось. Люди ждут от первого лица, что он обеспечит им достойную жизнь. По содержанию у нас и сейчас монархия, а форма не важна.
— Возможно ли наступление армии Новороссии?
— Наступление возможно, однако невозможно предсказать его эффективность.