Ничего им Зоя не сказала,
Только немцам плюнула в глаза.
Советские мифы получили второе рождение — причём в самом абсурдном варианте. Если в доперестроечные времена весь пропагандистский аппарат усердно доказывал, что отдельно взятый миф — это правда, еще раз правда и ничего кроме правды, то сейчас прямо так и говорят: да, это легенда, но в нее надо верить. Деды верили, и вы верьте, деды не глупее вас были.
Советский режим, в отличие от современного, создавал свои собственные мифы и легенды, а порой и переосмысливал старые, адаптируя их к новой реальности. Пантеон героев начал составляться в годы сталинского правления, и даже после развенчания культа личности остался неизменным, сохранившись до самого распада СССР. Не было ни одного советского человека, который никогда не слышал бы про Павлика Морозова, Зою Космодемьянскую и Александра Матросова. В их честь называли улицы, парки и скверы, им устанавливали памятники, а биографии тщательно легендировались и ретушировались. Как это часто случается, в наступившую эпоху гласности, когда сомневаться в установках партии стало можно, мифы подверглись тщательному разбору и оказались переосмыслены в рамках контрмифа — всё осталось на своих местах, но «плюс» сменился на «минус». Про Космодемьянскую в 90-е годы писали, что она шизофреничка-шахидка, которая самовольно и без приказа поджигала крестьянские дома.
Сейчас, когда маятник качнулся в другую сторону и начался сталинский ренессанс, Космодемьянская снова позиционируется как красная Жанна д’Арк. И здесь интересно поговорить даже не о самой Зое, а о тех вещах, которым в мифе обычно не остаётся места…
Война началась через несколько дней после того, как Зоя закончила школу. Немцы стремительно двигались к Москве, и в столице была создана так называемая диверсионная воинская часть 9903. Первоначально ее предполагалось комплектовать опытными фронтовыми солдатами-разведчиками и тренировать как диверсионную элиту. Однако фронтовые командиры крайне неохотно отпускали своих лучших людей, а многие опытные бойцы неожиданно оказывались в окружении. Словом, из-за неразберихи, хаоса и других сложностей часть пришлось комплектовать совсем не теми, кем планировалось. В нее стали набирать юных комсомольцев-добровольцев, независимо от их пола.
Несомненно, это была самая бесчеловечная из всех советских практик военного времени. Одно дело — призвать 18-летнего юношу в армию: его ждет хоть и скоротечная, но учебка. Да и на фронте он не обязательно сразу попадет на самое острие атаки. Обвыкнется, понюхает пороха, глядишь, и выживет. А вот отправляться в сложных погодных условиях в тыл врага с диверсионным заданием — это верная смерть для вчерашних школьников. Такие задания требовали серьезной подготовки даже для профессионалов. Диверсант должен был хорошо ориентироваться, досконально знать местность, где предстоит работать, хорошо владеть минно-взрывным делом, основами ножевого и рукопашного боя, знать методики выживания в лесу.
Но немцы наступали, готовить кадры было некогда, и совсем еще юную молодежь отправляли на верную смерть после 3–4 дневной учебки. И ладно бы эти действия наносили противнику ощутимый урон — но что могла сделать необученная городская молодёжь? Только погибнуть.
Главная опасность заданий заключалась даже не в немцах. В суровых зимних условиях группа должна была лесами выйти к месту задания, успешно его выполнить, после чего лесами и болотами уйти от преследования и возвратиться в расположение своей части. Неподготовленные диверсанты тонули в болотах, замерзали в лесу, погибали от неосторожного обращения с бомбами и минами. Хотя в часть и старались отбирать комсомольцев покрепче: отличников ГТО, «ворошиловских стрелков», спортсменов и тому подобных персонажей, смертность все равно зашкаливала — погиб или пропал без вести каждый второй. Что неудивительно, учитывая практически полное отсутствие подготовки диверсантов, их юный возраст и особенности заданий.
Именно в эту часть вчерашняя школьница Космодемьянская попала вместе с группой московских комсомольцев в конце октября 1941 года. Через несколько дней вышел знаменитый приказ Сталина № 428:
«На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20–30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.
Ставка Верховного Главнокомандования ПРИКАЗЫВАЕТ:
1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог.
Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.
2 В каждом полку создать команды охотников по 20–30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии».
Сталина очевидно вдохновила практика советско-финской войны — финны активно использовали тактику выжженной земли. Но сам приказ был идиотским. Он выглядел бы логично, если бы все гражданское население удалось эвакуировать, а имущество вывезти, как это делалось в Финляндии. Однако в хаосе первых месяцев войны успели вывезти в основном только городских партийных работников и их семьи, а деревни вообще не трогали. Перспектива остаться на морозе без крыши над головой и умереть голодной смертью крестьян совсем не радовала, а вот партизаны и прочие «крепкие в политико-моральном» отношении персонажи начинали восприниматься не как «свои», а как бандиты. Приказ буквально толкал местное население в объятия немцев и заодно подрывал основу партизанского движения, поскольку партизанщина не может быть успешной без взаимодействия с местным населением. Илья Старинов, ныне считающийся главным советским диверсантом, прямо писал в мемуарах, что приказ был абсурдным:
«Сталин думал затруднить гитлеровским войскам продвижение вглубь страны. Но в действительности это требование вождя очень помогло именно оккупантам, даже учитывая, что оно было выполнено не полностью.
Уничтожение продуктов при отходе, требование „гнать немца на мороз“ поджогом населенных пунктов, в которых они размещались, во многом помогло оккупантам. Они вели пропаганду о том, что все это делается советской властью потому, что она уже не думает возвращаться, иначе зачем уничтожать то, что может сохраниться для использования при возвращении.
Более того, требование об уничтожении невывезенного хлеба и угона колхозного скота способствовало привлечению на сторону врага людей, потерявших веру в победу Красной Армии, особенно родственников пострадавших в ходе репрессий при коллективизации. Если бы требование Сталина было выполнено, то во время оккупации вымерло бы почти все население левобережных областей Украины и оккупированных территорий России».
Более опытные партизаны, действовавшие в глубоком тылу, этот приказ саботировали и под различными предлогами не выполняли, поскольку от отношений с местными жителями зачастую зависело выживание отряда. Однако в Подмосковье приказ выполнялся — неопытную комсомольскую молодежь вооружали бутылками с горючей смесью и забрасывали в деревни. Чтобы у юношей и девушек не возникало моральных сомнений по поводу заданий, детям объясняли, что советские граждане эвакуированы из населенных пунктов. Иногда для придания драматического эффекта говорили, что оккупанты все равно выгнали всех местных жителей на мороз, крестьяне замерзли в лесах, и сжечь дома — лучший способ мести немцам.
Поэтому диверсанты-комсомольцы действовали в полной уверенности, что мирных жителей в этих деревнях нет. Это объясняет и тот факт, что по словам свидетелей задержания Космодемьянской, девушка была удивлена, увидев в селе множество советских граждан. Вероятно, она даже не догадывалась, что поджигает дома, в которых живут их хозяева.
Практически сразу же после выхода приказа его начали воплощать в жизнь в Московской области. После нескольких дней подготовки группу из 10 человек, в которую входила Зоя, отправили в леса с задачей поджечь минимум 5 населенных пунктов. Очевидно, что это заведомо невыполнимая цель — кроме того, отряд почти сразу засекли, диверсанты попали под обстрел, половина бойцов погибла. Оставшиеся разделились на две группы и разошлись. К 27 ноября группа из трех человек — Василий Клубков, Зоя Космодемьянская и Борис Крайнов (старший группы) — добралась до села Петрищево.
(Так что вам, господа булкохрусты и оплакиватели “России, Которую Мы Потеряли”, гораздо больше к лицу плеваться ядом по поводу “краснозадой партизанской сволочи” Зои, чем с елейными лицами провозглашать её “святой”. Оставьте уж богову богово, а советское — советским,а краснозадой сволочи Зое-красную звезду, но ни крест)
Полностью:http://sputnikipogrom.com