Руководители террористов были жиды, а революция оказывается русской.. Как и сегодня, руководители жiды, а страну называют Россия (Русь).

Солидный тучный господин в костюме-тройке на английский манер, украдкой оглядевшись по сторонам, запрыгнул в красный вагон первого класса. Паровоз уходил на запад: подальше от Первопрестольной, где вскоре должна была пролиться кровь Императорской Фамилии…

****************************************************

Кровавую страницу истории русского террора, пожалуй, открыла «Народная воля». Если кратко, народовольцы хотели свободы и конституции. Народоволец Игнатий Гриневицкий бросил роковую бомбу в карету царя-освободителя Александра II в тот самый день 1 (13) марта 1881 года, когда монарх собирался одобрить конституционный проект Лорис-Меликова, предусматривавший первые шаги к ограничению самодержавия.

Но настоящий шквал террора потряс Империю в самом начале XX века. Интеллигенция в то время сильно увлеклась идеями освобождения народов и порицала любые карательные действия властей. «Свободу народам!», — кричали они. Жандармов (политическую полицию) «приличные люди» на порог не пускали.

Царь-освободитель Александр II

Между тем власть действовала, по тем временам, сравнительно мягко. Будущего батьку Махно, к примеру, помиловали, в самом прямом смысле вынув из петли. Он же до этого участвовал в «экспроприациях», покушался на жизнь двух сотрудников полиции и был приговорен к смертной казни за убийство чиновника военной управы. Выжил.

*********************************************************

Год 1905-й. Россия ведет войну на востоке с Японией. А в главных городах Российской Империи — Петербурге, Москве и Киеве — процветает анархо-коммунистический террор.

«…каждый день газеты по всей Российской Империи печатали сообщения о десятках покушений на отдельных людей, бомбометаний, о грабежах по политическим мотивам (радикалы называли их „экспроприации“ или просто „эксы“), вооруженных нападениях, похищениях, случаях вымогательства и шантажа в партийных интересах, а также политической вендетты», — пишет один самых авторитетных исследователей русского террора конца XIX — начала XX века Анна Гейфман в книге «Революционный террор в России, 1894−1917».

Будущий Вождь народов

Но вернемся к нашему «главному герою» жиду , тому самому солидному мужчине, что вовремя уехал. Евно Азеф. Он же «Толстый», он же «Иван Николаевич», он же «Валентин Кузьмич», он же «Раскин». Глава Боевой организации Партии социалистов-революционеров, по совместительству агент Охранки.

Азеф Евно Фишелевич. Провокатор.

Личность, кто бы что ни говорил, выдающаяся. Он сдавал главарей террористов жандармам и помогал революционерам «убирать» своих же непосредственных начальников.

Азеф координировал убийство министра внутренних дел и шефа корпуса жандармов Вячеслава Плеве. По революционной традиции, под карету чиновника была брошена бомба. Исполнителем стал питерский студент-революционер Егор Сазонов.

Примечательно, что Сазонов успел мемуары оставить. А Евно Азеф, собрав в Швейцарии костяк Боевой организации Партии социалистов-революционеров, обвинил в трусости и изгнал из партии тех, кто, по его мнению, мог метнуть бомбу раньше Сазонова: всего на Плеве покушались в тот день 15 (28) июля 1904 года пятеро «бомбистов».

Плеве Вячеслав Константинович, министр внутренних дел и шеф корпуса жандармов Российской Империи с 1902 по 1904 гг.

Боевая организация партии социалистов-революционеров совершила сравнительно мало убийств. Но все они были точечными и громкими. Главной целью, понятное дело, был император Николай II. Но «тренировались» они на других — хотели дорасти.

Остановимся на убийстве московского генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича. Его карету 4 февраля 1905 года у Никольской башни московского Кремля подорвал поэт Иван Каляев, бросив под колеса «адскую машину».

К его чести надо сказать, что он мог совершить теракт двумя днями ранее, но не стал этого делать. В тот день Великий князь выезжал с женой и малолетними племянниками. Когда же пришло время, при метании «адской машины» погиб и сам Каляев.

«В ту же минуту Дора (Дора Бриллиант — участница Боевой организации Социалистов-революционеров, — прим. ред.), наклонилась ко мне и, не в силах более удерживать слезы, зарыдала. Все ее тело сотрясали глухие рыдания. Я старался ее успокоить, но она плакала еще громче и повторяла:

— Это мы его убили… Я его убила… Я…

— Кого? — переспросил я, думая, что она говорит о Каляеве.

— Великого князя, — пишет лидер Боевой организации социалистов-революционеров жид Борис Савинков в книге «Воспоминания террориста».

Савинков Борис Викторович, подчиненный Азефа, де-факто глава Боевой организации социалистов-революционеров.

***

Вторая супруга Б.Савинкова— жидовка Евгения Ивановна Зильберберг (род. 1883/5, Елисаветград, ум. 1942, Нейн-сюр-Сен, Франция), сестра террориста Льва Зильберберга. Савинков был её вторым мужем.

• жид сын — Лев Борисович Савинков (1912—1987)

На суде в СССР Савинков признал свою вину и поражение в борьбе против советской власти. Свои показания он начал так:
Я, Борис Савинков, бывший член Боевой организации Партии социалистов-революционеров, друг и товарищ Егора Созонова и Ивана Каляева, участник убийств Плеве, великого князя Сергея Александровича, участник многих террористических актов, человек, всю жизнь работавший только для народа, во имя его, обвиняюсь ныне рабоче-крестьянской властью в том, что шёл против русских рабочих и крестьян с оружием в руках.
Военная коллегия Верховного суда СССР 29 августа 1924 приговорила его к высшей мере наказания — расстрелу. Верховный суд ходатайствовал перед Президиумом ЦИК СССР о смягчении приговора. Ходатайство было удовлетворено, расстрел заменён лишением свободы на 10 лет.
В тюрьме Савинков имел возможность заниматься литературным трудом, по некоторым данным имел гостиничные условия. В это время он пишет такие слова:
«После тяжкой и долгой кровавой борьбы с вами, борьбы, в которой я сделал, может быть, больше, чем многие другие, я вам говорю: я прихожу сюда и заявляю без принуждения, свободно, не потому, что стоят с винтовкой за спиной: я признаю безоговорочно Советскую власть и никакой другой».
Савинков написал и послал письма некоторым руководителям белой эмиграции с призывом прекратить борьбу против Советского Союза.
По официальной версии, 7 мая 1925 в здании ВЧК на Лубянке Савинков покончил жизнь самоубийством, воспользовавшись отсутствием оконной решетки в комнате, где он находился по возвращении с прогулки, выбросился из окна пятого этажа во двор.

Савинков, Борис Викторович — Википедия

***

Это и многие другие громкие убийства, как, например, петербургского градоначальника фон дер Лауница и главного военного прокурора Павлова, курировал «Толстый».

Фактически Азеф методично уничтожал собственное начальство, у которого находился на содержании. Зачем? Чтобы создать себе в среде террористов репутацию, которая не позволит заподозрить его в сотрудничестве с Охранкой.

При этом свои казенные облигации он отрабатывал, сдавая главарей революционного террора, в том числе весь первый состав Центрального комитета Партии социалистов-революционеров и некоторых эсеров-боевиков: Слетова, Ломова, Веденляпина, Якимову, Конноплянникову и других.

Остается лишь гадать, насколько серьезны были намерения Азефа на момент разоблачения. В 1908 году уже опытные террористы-эсеры задумали убить царя Николая II. Однако же публицист Владимир Бурцев представил на революционный суд неопровержимые доказательства, которые изобличали Азефа как провокатора.

Разоблачение Азефа нанесло тяжелый моральный удар партии в частности и революционному террору в целом: оно показало, что во главе боевой организации много лет стоял провокатор, пишет в своих воспоминаниях Савинков.

Азеф явился на «суд революционной чести», объяснился, договорился о следующей встрече и исчез.

*********************************************

История «Толстого» всплыла во время Первой мировой войны, в 1915 году, когда он был арестован в Берлине как террорист.

Два года он доказывал, что был жандармом, выйдя из тюрьмы только в 1917 году.

Азеф любил женщин, модные костюмы, вино и гулять на широкую ногу. Он получал деньги от революционеров и правительства, но в итоге остался ни с чем и в 1918 году умер от почечной недостаточности. Похоронен он был на одном из кладбищ Берлина в безымянной могиле под номером 446.