“У меня уже больше знакомых среди мертвых, чем среди живых. Донбасс воняет смертью. Моей и вашей. Нашей.Почувствуйте этот смрад. Его трудно уже не заметить.Очень трудно”.

Мертвечиной. Каждое сообщение оттуда несет на себе печать разрушения и энтропии. Все надежды порушены. Все герои распяты вдоль дороги на Капри, как когда-то восставшие рабы Спартака, – до самого горизонта, в обе стороны торчат их кресты своим страшным напоминанием и угрозой всем осмелившимся поднять свои бритые наголо головы. Донбасс воняет смертью. У меня уже больше знакомых среди мертвых, чем среди живых. И нет никакого выхода. Нет ни выхода, ни возврата. Донбасс, это маленькое подобие России, ее модель, модель ее убийства и разрушения. Донбасс воняет смертью. Нашей смертью. Там, за строчкой фронта резко национальное, отмобилизованное, вооруженное до зубов и до скрежета зубовного ненавидящее нас “гражданское общество”, умеющее воевать и желающее воевать с нами и только с нами. Здесь, аморфное, сажающее и убивающее любого, кто смеет издать хоть писк, хоть намек о русском национализме – бюрократическая, прогнившая и коррумпированная, беспринципная путинская машина. Насильно удерживающая нас в разобщенности, кастрирующая идею национального самосознания и национального антизападного освобождения регулярным отстрелом народных лидеров и героев.
В угоду кому это она делает? И зачем? Чтобы подавить все формы самоорганизации и сопротивления, когда ВВП поспешит удалится в свой Ростов-на-Дону, передав своим партнерам и подельникам Родину, страну и государство. Точно так же, как пытается передать им сейчас Донбасс. Донбасс воняет смертью. Моей и вашей. Нашей. Почувствуйте этот смрад. Его трудно уже не заметить. Очень трудно.