“Ваше Превосходительство, Петр Николаевич Врангель,
Прошу великодушно извинить меня за небрежность почерка и бумагу. Ваше письмо от 16-го января застало меня в Берлине, в крошечном номере без письменного стола, где я нахожусь всего на три, четыре дня для устройства дальнейших своих литературных дел, которые являются средством моего существования. Тороплюсь ответить на Ваше любезное письмо, пока не уехал курьер, и потому пишу спешно, небрежно, может быть, и не совсем ясно.
То, что я понимаю под монархизмом и монархией, отнюдь не следует смешивать с монархической партией. К монархической партии, как и ко всякой другой партии, я отношусь глубоко отрицательно. Я понимаю Монарха, как лицо, стоящее над партиями и объединяющее партии, каковым был и должен быть Монарх. Я не состою в монархической партии и, если я пользуюсь иногда органами её для распространения своих идей, то исключительно по неимению средств распространять их иным путем. Принципы, объявленные в Рейхенгалле, мною не приняты, потому что Рейхенгалль уперся в легитимизм, а легитимизм привел к лицам, неприемлемым ни с какой стороны и способным загубить монархию. Я ищу образов в прошлом, но без недостатков прошлого. Когда я говорю, что Армия в данное время не может быть аполитична, но должна быть монархична, я не разумею под Монархом никого из лиц, на которых указывают монархисты, ибо эти лица уже загубили и монархию, и Россию. Эти взгляды я высказал в своем большом романе «За чертополохом», который выйдет к марту месяцу. Я избрал роман, как способ пропаганды потому, что он глубже трогает, нежели брошюра, или статья и проникает дальше в народ. Я полагаю Монарха, как слугу народа и сурового исполнителя долга перед Родиной. Я сознаю, что такого Государя нет, но его нужно найти и воспитать.
Это о монархизме. О казаках у меня болит сердце потому, что они в лице своих руководителей разошлись с Вами, и, разойдясь с Вами, разошлись и с Россией. Казачество я не мыслю вне России, как и Россию без казачества. Сейчас Россия это только Ваша Армия. Не эмиграция, не затравленная, испакощенная советская республика — Россия, но Россия — это горсть удалых людей, Вами сохраненная и расселенная теперь в Болгарии и Сербии. Как казаки не могут быть вне Вас, так и Вам нельзя оставить их. Я веду борьбу с самостийными течениями, во главе которых стоят честолюбцы или люди мелкого эгоистичного ума. Мне непонятно при нашей эмигрантской бедности обилие органов управления у казаков и мне так хотелось бы слить их к простому начертанию, где все сходилось бы к Атаманам, и через них — к Вам, а все эти круги и советы — это только пожирание денег и болтовня.
Лично я, как я и писал казакам и Вашему Превосходительству, ничего не хочу. Я считаю себя человеком конченным, умершим, новое мне чуждо, старое, которое дорого мне, непонятно новым людям. Приспособляться я не умею, а в лозунги революции изверился. Молодежь, с которой я часто говорю, все ждет и хочет нового, а я спасение вижу в старом, но лишь обновленном, меня не поймут и потому, думается мне, мне нечего делать официально. Как не жилец на этом свете, я могу позволить себе роскошь говорить о том, во что я глубоко верую, sine ire et studio . Поставленный на какое-либо место, я принужден буду молчать — и это будет хуже для дела.
Я счастлив иметь возможность откровенно писать Вам и счастлив был бы когда-либо лично с глазу на глаз поговорить, но думаю, что мой приезд в Сербию или Болгарию возбудит страсти, взволнует понапрасну казаков, а это нежелательно.
Примите уверения в совершенном моем уважении и преданности.
П.Краснов”.
Открытое письмо П.Н.Краснова П.Н.Врангелю в газете “Русское Дело”, г.София, 1922 г., 6 августа, №135.
.