Демократическая «бескровная» революция февраля-марта 1917 года.
О жертвах революционного насилия в февральско-мартовские дни 1917 года …
М.М.Пришвин: «Две женщины идут с кочергами, на кочергах свинцовые шары – добивать приставов».
Керенский А.Ф.5/18 марта 1917 года газеты опубликовали слова А.Ф.Керенского, тут же ставшие «историческими» – свершившаяся Февральская революция торжественно была объявлена «бескровной». Таким образом, не желавший быть «Маратом русской революции» Керенский вбивал в общественное сознание пропагандистский миф: «русская революционная пасха» в отличие от Великой французской революции прошла мирно и без насилия. Слова эти тут же были подхвачены и другими творцами Февраля и стали едва ли не аксиомой.
Однако на деле все было иначе. Как и всякое другое восстание, Февральская революция не обошлась без насилия, а значит и крови. И пролито ее уже за первую неделю революционных событий было немало…
Забастовки рабочих, охватившие Петроград, привели к столкновению с полицией, казаками и солдатами, что стало причиной появления к 26 февраля первых жертв революции с обеих сторон. А вскоре стараниями побеждавшей в революции стороны в Петрограде начались обыски, грабежи и убийства, перекинувшиеся затем и на другие города Российской Империи.
Напомним лишь некоторые, самые яркие эпизоды «бескровной революции». В ночь на 27 февраля унтер-офицер Т.И.Кирпичников убедил солдат запасного батальона Волынского полка восстать против «самодержавия», и когда наутро в казармы прибыл начальник учебной команды штабс-капитан И.С.Лашкевич, то волынцы отказались повиноваться и убили его. «Кажется, уже 27-го были убиты два генерала-артиллериста, работавшие на Обуховском заводе», – отмечал граф Э.П.Беннигсен. «Офицеров убивали, и члены Думы непрерывно ездили по казармам, тщетно стараясь успокоить солдат», – свидетельствует депутат Государственный думы В.В.Шульгин.
После печально известного приказа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов № 1 («О демократизации армии»), последовавшего 1 марта 1917 г. количество расправ над офицерами только возросло. Офицеры армии и флота, обвиненные в «приверженности к старому строю», подвергались оскорблениям, избиениям, а порой и мученической смерти. «…Начались беспорядки в войсковых частях, юнкера арестовали командующего войсками, старика А.Г.Сандецкого, которого всячески оскорбляли, били по щекам и т.п., в одной из частей солдаты раздели командира догола и посадили его в сугроб снега…», – вспоминал оказавшийся в начале марта 1917 г. в Казани холмский губернатор Л.М.Савелов.
Еще более трагично события протекали на Балтийском флоте. Уже 28 февраля был убит командир крейсера «Аврора» капитан 1-го ранга М.И.Никольский, пытавшийся призвать матросов к порядку. В тот же день были убиты арестованные накануне командир 2-го Балтийского флотского экипажа генерал-майор А.К.Гирс и его помощник полковник А.Ф.Павлов. Затем кровавая волна докатилась до базы Балтийского флота – Кронштадта и Гельсингфорса. В Кронштадте взбунтовавшаяся толпа убила главного командира Кронштадтского порта, героя Порт-Артура адмирала Р.Н.Вирена и начальника штаба кронштадтского порта контр-адмирала А.Г.Бутакова. 3 марта был убит командир 2-й бригады линейных кораблей контр-адмирал А.К.Небольсин, а на следующий день та же участь постигла и командующего Балтийским флотом вице-адмирала А.И.Непенина. И это далеко не полный список: на флоте жертвами событий 1-4 марта 1917 г. стали до 100 человек. И это – включая только погибших! Свыше 600 морских офицеров было арестовано. Многие из них, позже станут жертвами уже «красного террора».
Как вспоминал вспоминал капитан 2 ранга Г.К.Граф, морских офицеров «убивали при встрече на улице или врываясь в их квартиры и места службы, бесчеловечно издеваясь над ними в последние минуты. Но и этим не довольствовалась толпа зверей-убийц: она уродовала их трупы и не подпускала к ним несчастных близких, свидетелей этих ужасов». Капитан 1-го ранга Б.П.Дудоров, организатор авиации на Балтике, в письме адмиралу А.В.Колчаку от 10 марта 1917 г. так писал о событиях в Кронштадте: «Там убито свыше 100 офицеров… На площади перед собором, говорят, стояли ящики, в которые сваливались тела, и рассказывают, что когда один ящик оказался неполон, кто-то крикнул: “Здесь еще для двоих место есть, ловите кого-нибудь”. Поймали какого-то проходившего прапорщика и тут же, убив, бросили в ящик. Офицеры все арестованы».
Но в наиболее острой форме революция протекала в столице Российской Империи – в Петрограде, где в февральско-мартовские дни были убиты или ранены не менее 1,5 тысяч человек. Первыми жертвами обезумевшей толпы стали представители правопорядка и члены их семей, офицеры, видные чиновники-монархисты. После жестокого избиения, со сломанной ногой, из здания Петроградского губернского жандармского управления был выволочен и позже застрелен его начальник – 70-летний генерал И.Д.Волков. В ночь на 28-е февраля, после того как из Государственной Думы был получен приказ об аресте «всей полиции», в Петрограде произошло повсеместное избиение полицейских, из которых, по некоторым свидетельствам, погибла едва ли не половина.
1917 годПреуспели в избиении стражей порядка обезумевшие горожане, включая женщин и подростков. Так, 16-17 летний юноша-брадобрей восторженно рассказывал: «Я сам двух убил (…) И наобум не стрелял, а метился!» Писатель М.М.Пришвин записал в те дни в дневнике: «Две женщины идут с кочергами, на кочергах свинцовые шары – добивать приставов». А барон Н.Е.Врангель вспоминал: «Во дворе нашего дома жил околоточный; его дома толпа не нашла, только жену; ее убили, да кстати и двух ее ребят. Меньшего грудного – ударом каблука в темя». Жандармов и полицейских забивали до смерти прикладами, им выкалывали глаза, кололи штыками, расстреливали, привязывали веревками к автомобилям и разрывали на части, топили в Неве, сбрасывали с крыш домов… «Те зверства, – писал генерал К.И.Глобачев, – которые совершались взбунтовавшейся чернью в февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию. Они нисколько не уступают тому, что проделывали над своими жертвами большевики в своих чрезвычайках».
Говоря о поведении в февральско-мартовские дни городовых и околоточных, известный монархист полковник Ф.В.Винберг писал, что они составляли «плоть от плоти и кровь от крови того народа, от имени которого их объявляли врагами и супостатами». «Солдаты и рабочие рыскали по всему городу, разыскивая злосчастных городовых и околоточных, выражали бурный восторг, найдя новую жертву для утоления своей жажды невинной крови, и не было издевательств, глумлений, оскорблений и истязаний, которых не испробовали подлые звери над беззащитными своими жертвами, – вспоминал Винберг. – Этим зверям петербургское население в массах своих деятельно помогало: мальчишки, остервенелые революционные мегеры, разные “буржуазного” вида молодые люди бежали вприпрыжку вокруг каждой охотившейся группы убийц и, подлаживаясь под “господ товарищей”, указывали им, где и в каком направлении следует искать последних скрывающихся полицейских».
Опьяненная «свободой» толпа совершала в эти дни жуткие преступления. По свидетельству участника февральских бесчинств писателя В.Б.Шкловского, одурманенные революционным угаром люди «устраивали ритуальные сожжения “врагов народа”, выявленных сообща толпой, – их привязывали к железным кроватям, которые водружали на костер!».
Жертвами революционного насилия становились и чиновники. Уже 28 февраля в Петрограде после проверки документов солдатами был ранен выстрелом, а затем добит штыками коллежский советник Л.К. фон Бок за то, что оказался «проклятым немцем». Трагически оборвалась жизнь последнего тверского губернатора Н.Г.Бюнтинга, 2 марта после издевательств застреленного на глазах толпы, которая с остервенением бросилась топтать ногами его тело. В той же Твери 16 марта толпой до смерти был забит камнями генерал Чеховский, которого караул солдат вел на гауптвахту.
Зачастую убийства представителей «старого режима» сопровождались надругательствами над их телами: изуродованные, они валялись по городу, причем нередко им вспарывали животы, сжигали на кострах, выбрасывали на помойки. После того как в Петрограде были убиты граф Г.Э.Штакельберг и сенатор А.В.Чарторийский, революционеры на глазах у публики отрезали им головы.
Внеправовые аресты видных царских сановников, которые стали совершаться еще до отречения Императора от престола 27-28 февраля, стали еще одной составляющей революционного насилия. В первую очередь были взяты под арест сановники-монархисты И.Г.Щегловитов, Н.А.Маклаков, Н.А.Добровольский, Б.В.Штюрмер, Г.Е.Рейн, А.А.Макаров, И.Л.Горемыкин, А.Д.Протопопов, Г.Г.Чаплинский и др., большинство из которых позже были расстреляны большевиками. Не избежал ареста и петроградский митрополит Питирим (Окнов), которого пьяные солдаты вытащили из митрополичьих покоев Александро-Невской Лавры.
Но, как правило, никаких некрологов жертвам революции в прессе не помещалось. В массовое сознание вдалбливался миф о «великой и бескровной», и революционные газеты, захлебываясь от восторга, сообщали о «гуманности» революции, совершенной «удивительно быстро и поразительно искусно», без «лишних жертв» и «ненужного шума»…
Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук
ПАРТИЯ “ВЕЛИКАЯ РОССИЯ”
* * *
Раз погибать, то под царским штандартом.
Хроника февральских событий глазами полицейских.
В Февральскую революцию чины полиции остались верными присяге. Многие из них погибли, защищая монархию. О петроградских событиях тех шести дней рассказывает сотрудник Культурного центра ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области кандидат исторических наук Любовь САФРОНОВА.
23 февраля. Четверг
В Петрограде в знак протеста по поводу отсутствия хлеба в пекарнях и мелочных лавках забастовали более 87 тысяч рабочих. Не обошлось без хулиганских выходок. У здания городской думы на Невском кто-то из толпы унёс ключи от моторов трёх трамвайных вагонов. Другая толпа ворвалась в раздевалку орудийного завода на Литейном, похитила десять пальто и разбила двадцать оконных стекол.
В этот день при исполнении служебного долга пострадали несколько чинов полиции. На углу Финского переулка и Нижегородской улицы при задержании рабочего, отнявшего у вагоновожатого ключ от мотора, был ранен в голову старший помощник пристава 2-го участка Выборгской части надворный советник Каргельс. У Финляндского вокзала, где небольшой наряд полиции противостоял толпе рабочих численностью около 1000 человек, мастеровые ранили в голову пристава Гроткуса. На Корпусной улице полицейские надзиратели Петроградской части пытались остановить демонстрантов, ломившихся в ворота Механического завода 1-го Российского товарищества воздухоплавания. Внушения не помогали, и надзиратель Батов стал угрожать револьвером. Рабочие выхватили у него оружие и избили палками. Надзиратель фабрично-заводской полиции на Невской бумагопрядильной фабрике титулярный советник Смирнов получил перелом лучезапястного сустава за то, что препятствовал демонстрантам ворваться на фабрику.
24 февраля. Пятница
В Петрограде бастуют 197 тысяч человек. В девятом часу утра в сопровождении конной жандармерии градоначальник Александр Балк совершил объезд столицы и побеседовал с постовыми полицейскими. В дневнике генерал написал: «Убедился в сознании ими важности переживаемого момента, и что они всецело проникнуты чувством долга к службе».
В двенадцатом часу дня в кабинет градоначальника на Гороховой, 2 прибыл полковник Преображенского полка В. Павленко и заявил: для водворения порядка в столице приказом командующего войсками Петроградского военного округа на него возложено командование войсками и полицией.
Первая манифестация в этот день состоялась на Выборгской стороне у Литейного моста. К девяти утра там собрались до 40 тысяч человек. Часть из них оттеснила конно-полицейскую стражу и прорвалась через кавалерийский кордон на левый берег Невы. Полицейских забросали кусками сколотого льда. Ранение в голову получил надзиратель Лучкин.
В это же время у завода «Сименс и Гальке» на 6-й линии Васильевского острова собравшаяся толпа призывала рабочих к забастовке. Полиция разогнала её, но 5 тысяч рабочих с песней: «Вставай, поднимайся, рабочий народ!» двинулись в направлении Среднего проспекта. Помощники пристава Евсеев и Почогло, заметив казачий патруль из девяти человек под командой урядника, обратились за помощью. Но те участия в действиях конных городовых не приняли, вскоре скрывшись.
На Петроградской стороне около 11 часов утра толпа из 7 тысяч человек, предводимая подростками, двинулась по Каменно-островскому проспекту. В сторону полиции прогремел выстрел из пистолета, затем на Малой Посадской улице раздался ещё один – смертельное ранение получила неизвестная женщина. Полицмейстер полковник Спиридонов задержал ученика ремесленного училища, уверявшего толпу, что женщину застрелил городовой Марчук, и осмотрел револьвер городового: все патроны были в наличии, пороховой нагар в канале ствола отсутствовал.
В 3 часа дня толпа, впереди которой ехала рассыпным строем полусотня казаков, прорвалась на Знаменскую (ныне Восстания) площадь, где её пытались рассеять 15 конных городовых, но их лошади, встреченные визгом, свистом, градом поленьев, камней и осколков льда, испугались и попятились назад. Ранения получили городовой Боков и вахмистр Орешкин. В присутствии казаков на площади состоялся митинг, кричали: «Да здравствует республика! Долой войну! Долой полицию!» и в адрес казаков: «Ура!».
Вечером на углу Шамшевой улицы толпа остановила вагон трамвая, на передней площадке которого ехал помощник пристава 2-го участка Петроградской части титулярный советник Васильев. Он был ранен в затылок.
Около 9 вечера наступило затишье. В этот день полиция и войска воздержались от стрельбы, но выстрелы раздались из толпы демонстрантов. Градоначальник Александр Балк, обеспокоенный избиением большого числа чинов полиции, обратился к генералу Сергею Хабалову – командующему войсками Петроградского военного округа – за разре шением на снятие полицейских постов. Тот не пошёл на это, но разрешил соединить посты – по два городовых на каждом.
25 февраля. Суббота
Число забастовщиков достигло 240 тысяч. Первое уличное выступление произошло около 8 утра в Суворовском участке на Васильевском острове. На Косой линии толпа избила городового Франца Ваха.
Около 10 утра произошло столкновение многотысячной толпы с полицией в районе 1-го участка Выборгской части. Подъехавший к толпе полицмейстер полковник Шалфеев предложил разойтись. Но его стащили с лошади и стали избивать. На выручку бросились городовые конной стражи. Городовых забросали камнями и кусками льда, открыли по ним огонь, в ответ прозвучали выстрелы. Наблюдавшие за происходящим казаки четвёртой сотни 1-го Донского полка не оказали полиции никакого содействия, уехали после первых же выстрелов. Видевший всё это со своего поста на Нижегородской улице городовой Москалёв пытался спрятаться в воротах дома, но подбежавшие рабочие избили и его, отняв шашку и револьвер.
К вечеру оборвалась телефонная связь градоначальства с Выборгской стороной, где разгромили участковые канцелярии. Чины полиции скрывались либо погибали. Пристава 1-го участка Выборгской части полковника Шелькинга спасли рабочие: он более 40 лет служил в части, его знали и уважали. Переодели в штатский костюм, завязали голову платком и под видом раненого увезли.
Пристав Пороховского участка спрятался от разъярённой толпы в подъезде одного из домов, купил лохмотья, дошёл ночью до семьи, переоделся в штатское и утром 26 февраля явился к генералу Балку с донесением: «Пороховского участка больше не существует».
Неспокойно было и на Невском. В полдень пристав 1-го участка Спасской части, находясь у дома № 46, заметил со стороны Николаевского (ныне Московского) вокзала большую толпу и послал полицейского надзирателя к командиру пехотной части в Гостиный двор. Просил прислать команду для охраны 60 арестантов во дворе вышеупомянутого дома. Подошедшая толпа потребовала освобождения заключённых. Пристав с четырьмя полицейскими надзирателями тянул время в ожидании помощи военных. Тщетно прождав, прорвался через толпу в Гостиный двор и обратился к сотнику 4-го Донского полка с просьбой о содействии. Тот ответил: его задача – охрана только Гостиного двора.
Время было упущено, арестованных освободили, полицейского надзирателя Тропникова жестоко избили поленом по голове.
Около часа дня эта же толпа с пением революционных песен подошла к Казанскому собору и ранила двух городовых Илью Кулёмина и Нефёда Павлова. Одновременно на углу Невского проспекта и Михайловской улицы был остановлен извозчик с городовым Ерошиным, вёзшим подкинутого младенца в Воспитательный дом. У него отняли револьвер. Некоторые манифестанты решили зайти в кофейню «Пекарь» и были остановлены полицейским надзирателем Бервиновым. Тогда в окна «Пекаря» полетели бутылки и камни, Бервинова избили, отняли шашку.
Около 4 часов дня возбуждённая толпа с красными флагами двинулась по Невскому проспекту в сторону Николаевского вокзала. Пытавшийся её урезонить помощник пристава Юхневич был избит и лишился браунинга.
Около 5 часов дня на углу Невского и Владимирского проспектов толпа пыталась обезоружить полицейских надзирателей Живца, Иванцева и Расторгуева. При оказании сопротивления Иванцев получил огнестрельное ранение.
В это же время в градоначальство и в министерство внутренних дел поступили сообщения о гибели на Знаменской площади пристава 1-го участка Александро-Невской части Крылова. Бывший вблизи площади будущий нарком труда первого советского правительства А.Г. Шляпников вспоминал: «В толпе передавали, что один казак зарубил командира полицейских сил. Этот случай передавали из уст в уста как самую радостную новость…»
Генерал Хабалов решил вызвать в Петроград кавалерийские части из Новгорода и Красного Села, а казаков держать в казармах.
Как пишет в дневнике генерал Александр Балк: «День 25 февраля был нами проигран во всех отношениях… Толпа почувствовала слабость власти и обнаглела».
В этот день последний министр внутренних дел Российской империи Александр Протопопов, переодевшись в штатское, пешком направился с набережной Фонтанки на Моховую улицу к члену Государственного Совета князю Голицыну. Возвратиться обратно не смог, получил записку о разграблении квартиры. Поздней ночью он прибыл в градоначальство, заслушал доклады и приказал генералу Балку объявить в приказе благодарность чинам полиции и молитвенно вспомнить «всех, запечатлевших своею кровью верность служебному долгу».
26 февраля. Воскресенье
Около 4 часов дня рота гвардейского Павловского полка перешла на сторону восставших. Эта же рота обстреляла конный дозор городовых.
К Александру Балку прибывали приставы за указаниями, что делать в случае нападения на участок. Тот отвечал: «Если нападут хулиганы, отбивайтесь. Если, не дай Бог, войска, не оказывайте сопротивления. Только погубите городовых…»
27 февраля. Понедельник
В полдень вооружённые рабочие и солдаты совершили «наступление на полицейских». В районе Литейного моста дорогу бастующим преградил отряд городовых. Полицмейстер, который командовал им, был убит. Толпа бросилась освобождать тюрьмы – Кресты и «предварилку». Тюремная охрана не оказала сопротивления.
Градоначальник Балк с горечью отмечает: «Первым был разграблен и подожжён резерв (Полицейский на Невском проспекте) и квартира начальника резерва подполковника Левинсона. Он застрелился через две недели на могиле своей матери на Смоленском кладбище. Работа и преданность долгу этого офицера были исключительны».
К 5 часам вечера во власти сторонников царского режима оставались градоначальство, Адмиралтейство, Зимний дворец, телефонная станция и Петропавловская крепость. В распоряжении генерала Сергея Хабалова находились только 1200 солдат и две батареи. Он принял решение перейти в Адмиралтейство. Туда же направился градоначальник Балк, переведя за собой 6 взводов жандармерии, 90 городовых резерва и 80 конных городовых.
Поздним вечером генерал Хабалов приказал всем перейти в Зимний дворец, считая, что раз погибать, то под царским штандартом в резиденции.
28 февраля. Вторник
Ночью в Зимний дворец прибыл великий князь Михаил Александрович и потребовал удалить военных из дворца. Утром Сергей Хабалов с отрядом вновь перебазировался в Адмиралтейство и отпустил всех подчинённых. Помимо него, там остались генералы Балк, Вендорф, Казаков и камергер Лысогорский. В час дня солдаты увезли их в Государственную думу.
Что творилось в тот день на улицах описывает меньшевик Н. Суханов: «В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и ещё громят. Уголовные, освобождённые вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с чёрной сотней, стоят во главе громил. На улицах небезопасно».
В результате Февральской революции в стране сложилось двоевластие, и каждая из ветвей учредила свою милицию: Временное правительство – городскую, Петроградский Совет – рабочую. Впрочем, это уже другая страница истории.
Все даты даны по старому стилю. (Прим. ред.)