“Если вам кажется, что дно достигнуто, не обольщайтесь, ибо это не последнее дно”.
Сказ о пробитом дне или время шакалов.
На минувшей неделе директор Эрмитажа Пиотровский торжественно открыл мемориальную доску выдающемуся палачу русского народа, садисту и извращенцу Урицкому. «Стражу революции», как указано на мемориальном объекте. Товарищ Пиотровский отметил, что Моисей Соломоныч был яркой личностью. Ну да, ну да… Все они был яркими… И Залкинд, и Кун, и прочая нечисть. От крови пролитой и выпитой.
Нечисть нынче потеряла страх. Нечисть чувствуют поддержку сверху, чувствует силу и безнаказанность. Она уже нисколько не прячет рогов и копыт, но гордо и нахально выставляет их напоказ – «а мы вытопчем, вытопчем!» Она отмечает 100-летие Красного террора рок-концертами, она открывает памятник матёрым выродкам… И ведь происходит это не в каком-нибудь городе «красного пояса», а в интеллектуальной столице нашего Отечества, где губернатором давно уже не приснопамятная «валька-стакан», а вполне респектабельный и не отметившийся какими-то гнусностями Полтавченко. Кое-кто возмутился Пиотровским… Но, помилуйте, что вы хотите от советской образованщины, привыкшей назавтра кричать «раздавить гадину» по адресу тех, кого вчера величали «умом, честью и совестью»? А, вот, к властям северной столицы, позиционирующим себя людьми просвещёнными, вопрос велик есть.
Дно достигнуто, – в очередной раз показалось некоторым. Но бездна, потому что без дна, как говорила Цветаева. Уже на другой день посостязаться с Питером вознамерилась Москва. Здесь хотят почтить мемориалом память другого террориста, уже международного – Ильича Рамиреса Санчеса по кличке Карлос Шакал. Решительно непонятно, почему бы при такой симпатии к террористам на поставить памятники Бен Ладену, Басаеву и Хаттабу? Шакала какой-то неведомый «писатель», радеющий об увековечивании его памяти, называет борцом за свободу. Глядя на таких «тружеников пера», в который раз начинаешь сомневаться в пользе всеобщей грамотности.
Наверное, не найдётся другой такой страны, где бы на каждом шагу прославлялись террористы, убийцы, предатели и прочие выродки. Даже пережившие свою кошмарную революцию и доселе исполняющие Марсельезу французы лишь удивляются, видя в России улицы французских террористов Марата и Робеспьера.
«Что же молчит Церковь?!» – в который раз проносится вопрос меж возмущёнными нарастающим кощунством добрыми христианами. И тут дно проваливается ещё раз, и мы летим дальше… Можете ли Вы представить себе службу в православном храме, на которой священник поминает «рабов Божиих» Троцкого, Свердлова, Зиновьева, Каменева, Сталина, Ленина?
Это не скверный анекдот, как могли бы подумать некоторые, а самый настоящий синодик Князь-Владимирского собора Санкт-Петербурга (http://vladimirskysobor.ru/sinodiki/), настоятель которого о. Владимир (Сорокин) по совместительству возглавляет в северной столице комиссию по канонизации. В этом «синодике» поименованы все руководители советского государства и «Ленинграда» – помимо перечисленных товарищей страницы «церковного издания» украшают имена и «парсуны» Кирова, Андропова, Микояна, Жданова и прочих. На фоне ликов Спаса, Богородицы и равноапостольного Владимира – фотографии самой отпетой нечисти, коим впору красоваться лишь на иконе Страшного Суда в части преисподней…
Может ли быть большее святотатство, нежели поминовение сатанистов под сводами православного храма? Учитывая, что бездна без дна, вероятно, может. И, может, уже завтра разверзнется дно нынешнее, открывая нам очередное. Но на какое же помилование от Господа может рассчитывать наша несчастная страна и народ, если даже в дни 100-летия Русской Катастрофы, в русских городах ставят памятники не жертвам, а палачам, а в русских храмах вспоминают не мучеников, а мучителей?
Е.В. Семёнова
Стратегия Белой России
* * *
“Вспомним, как были уничтожены властями (ЖОРа) памятные доски русским офицерам, героям отечественных войн А.Колчаку и К.Маннергейму. В (1,2 и 3) случае с организатором кр✭сного террора М.Урицким действуют критерии (жидовские)“.. Нам ведомые.
Последнее время преподносит немало сюрпризов мемориально-идеологического свойства. То Киселев на ТВ примется уверять, что революция 17-го была «великой», а Ленин – креативным лидером, обеспечившим стране модернизацию. То монумент Дзержинского в Рязани откроют. Мол, ведь наша история же, любите и жалуйте.
Но вот такого не ожидал – чтобы в столетие красного террора, в его кровавой колыбели граде Святого Петра, открыли памятную доску – нет, не тысячам невинных жертв! – а одному из его, террора, убежденных идеологов и изощренных практиков, Моисею Соломоновичу Урицкому.
Доска появилась в здании бывшего министерства иностранных дел Российской империи, а ныне – Главного штаба, на лестнице вестибюля, где 30 августа 1918 года еврей и социалист Канегиссер застрелил еврея и большевика Урицкого.
В церемонии открытии столь нужного Петербургу памятного знака приняли участие видные начальники северной столицы. Прочувствованную речь произнес директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский.
Доска в честь первого председателя ПетроЧК пополнила галерею таких же знаков любви и памяти, плодившихся еще в советское время. По моим данным, в Питере их не менее четырех, включая каменное надгробие на Марсовом поле. Одну из досок, на фасаде дома, где жил чекист, в 2012 году уничтожили неизвестные мстители, но власти ее поспешно восстановили. В Петербурге есть также переулок Урицкого, и до 1944 года главная площадь города – Дворцовая – также носила его имя. Вообще, топонимов в честь Урицкого в нынешней России множество (в Нижнем Новгороде до 1991 г. была улица Урицкого – ныне Сергиевская).
Кто он, Моисей Урицкий? Сведения о нем можно почерпнуть в Словаре Гранат. Родился в Черкассах в семье еврейского купца. Воспитывался в строго религиозном духе, прилежно изучал талмуд. Вопреки мнению об угнетении евреев, учился в гимназии, потом в университете, но карьере адвоката предпочел подпольные кружки, тюрьмы и ссылки. В мировую войну эмигрант, пораженец, сотрудник Троцкого. В 17-м примкнул к большевикам («межрайонец»), избран в ленинский ЦК, состоял сначала комиссаром по выборам Учредительного Собрания (готовил его разгон), потом возглавил столичную Чрезвычайку… С весны 1918 года организатор красного террора до его официального объявления. Фабриковал фиктивные заговоры, санкционировал многочисленные расстрелы. Даже после своей бесславной смерти Моисей Урицкий продолжал убивать: покушение на него было использовано как предлог для развязывания тотального террора по всей стране. Именем Урицкого ЧК всех уровней – от волости до губернии – проводили массовые расстрелы заложников. В самом Петрограде «в отмщение за вождей» в одну лишь ночь 30 августа было расстреляно 512 жителей города. Пятьсот двенадцать человек! Заложников, к покушению никакого отношения не имевших.
О Моисее Соломоновиче остались воспоминания современников.
Владимир Набоков (старший):
«Комендант сослался на полученные от Урицкого (комиссара Таврического дворца) распоряжения и пошел к нему за указаниями. Через некоторое время пришел Урицкий. Как сейчас помню эту отвратительную фигуру плюгавого человечка, с шляпой на голове, с наглой еврейской физиономией… Он также потребовал, чтобы мы разошлись, и пригрозил пустить в ход оружие».
Валентин Зубов:
«Перед серединой стола сидело существо отталкивающего вида, поднявшееся, когда мы вошли; приземистое, с круглой спиной, с маленькой, вдавленной в плечи головой, бритым лицом и крючковатым носом, оно напоминало толстую жабу. Хриплый голос походил на свист, и, казалось, сейчас изо рта станет течь яд. Это был Урицкий».
Анатолий Луначарский:
«Он был самым страшным в Петрограде врагом воров и разбойников империализма всех мастей и всех разновидностей».
По некоторым оценкам, по приказу Урицкого питерская ЧК в марте-августе 1918 года уничтожила не менее 5000 человек. Поводы для убийств самые надуманные. Так, чины 4 номерного (Василеостровского ) полка Н.Г. Казиков, Н.М. Семкин, В.А. Александров расстреляны «в связи с неудачной попыткой покончившего самоубийством командира полка вызвать брожение в полку и направить его на Петроград» (только вдумайтесь!). Другой партией расстрелянных были офицеры и юнкера Михайловского артиллерийского училища, осужденные на смерть «за агитацию»: Н.М. Веревкин, В.Б. Перельцвейг, В.К. Мостюгин, И.М. Кудрявцев, Г.С. Арнаутовский».
Расстрелянный Перельцвейг был другом (а по некоторым данным, – гей-партнером) Леонида Канегиссера – убийцы Урицкого, и по одной из версий, покушение явилось личной местью.
Садист и палач – такова оценка Урицкого как его, так и нашими современниками.
Почему же садиста и палача решили еще раз прославить и увековечить в Северной Пальмире? Что это, как не вызов общественному мнению и надругательство над памятью тысяч жертв красного террора?
«Ставить доску этому человеку – это потеря исторической реальности, это издевательство над исторической памятью», – так прокомментировал выходку властей Петербурга руководитель общества «Двуглавый Орел» генерал-лейтенант Службы внешней разведки в отставке Леонид Решетников.
Тем лицемернее звучат слова официальных лиц о бережном отношении к истории «во всей ее полноте». Вспомним, как были уничтожены властями Петербурга памятные доски русским офицерам, героям отечественных войн Александру Колчаку и Карлу Маннергейму. Их объявили виновными в репрессиях. В случае с организатором кр✭сного террора Моисеем Урицким действуют, видимо, какие-то другие критерии, нам неведомые.
Интересно, что могут сказать по этому поводу губернатор Полтавченко, и жиды министр Мединский, премьер Медведев, президент Путин?
Станислав Смирнов
Стратегия Белой России
РПО им. Императора Александра III
Читай по этой теме:
ЖОРу в России 100 лет. В честь этого Берл Лазар установил табличку.