Хроника “стояния за спинами”.. “Обещал “сзади постоять” – и стоит 6-й год!”**«Услышьте нас на суше, наш SOS всё глуше, глуше».

8 ноября в Доме Русского Зарубежья прошла необычная для Фестиваля Русского Зарубежья премьера. Зрителям был продемонстрирован фильм не об истории, не о героях былых времён, а о самом что ни на есть настоящем – настоящем времени и настоящем герое. Фильм Александра Кибкало «Поэт и война» – о поэте и ополченце Юрии Юрченко.

Фильм этот – едва ли не единственный сегодня пример честного рассказа о войне в Новороссии, если говорить о профессиональном кино и телевидении. В нём нет агитации, нет политиканства, нет желания потрафить кому бы то ни было. Есть судьба человека, есть честный рассказ о войне. Война эта идёт уже пять лет. Она унесла огромное количество жизней. И иногда кажется, что уже выработалась скверная привычка к ней, что притупилась острота восприятия…

Но, вот, на экране снова – 14-й год. Расстрелянный Донбасс. Наши воины, поднимавшиеся защищать свою землю подчас в кедах и с лопатами, потому что не было оружия вопреки вранью пургинянов и прочих уполномоченных подлецов… Наши гибнущие русские люди… Дети… Женщины… Наши разрушенные города… Наши поражения и наши победы… И вдруг оказывается, что всё живо – до самой пронзительной сердечной боли. До кома в горле. Словно не было пяти лет. Словно всё это сейчас переживается вновь. И ничего не забылось, не стёрлось из памяти – ни лиц, ни имен… И не стёрлась – боль. За всё. За каждую загубленную жизнь. И ещё более за то, что жизни эти загубленные предали и предают, и нет до них дела сидящим в студиях пиарастам, чёрным клоунам на зарплате, пресловутым «экспертам». День за днём, вечер за вечером треплют они бессовестными своими языками «тему», а кровь льётся, а искалеченные наши бойцы и мирные жители всё также нуждаются в помощи.

Наши бойцы. Наши люди. Наши города. Наша Родина. Здесь, видимо, разница… В одном единственном местоимении. «Наши». Наши они – для нас. Для тех, кто не забывает. Не бросает своих не в декларациях, а в жизни. Для нас, которые едины с теми, кто – там. Живыми и мёртвыми. Мы один народ. Мы одно. Нет их и нас. Нет войны где-то. Нет «непризнанных территорий». Есть наша Родина. Наша война. Есть – мы. И это убивают – нас. И мы истекаем кровью. И это на нашей крови всех мастей мерзавцы играют в свои гнусные игры, делают гешефты и пиары…

Сотни тысяч людей пять лет назад поверили, что Россия – это Россия, а не «РФ». Поверили прозвучавшему с высокой трибуны слову. Тысячи подвигов позади… Тысячи и тысячи жертв… Для чего? Для Минсков? Формул Штанмаейров? Кажется, всё, что было свято в 14-м, растоптано сегодня, осквернено и оплёвано. И заслуга фильма Александра Кибкало, одна из заслуг, что он с большой силой напоминает – об этих подвигах и жертвах. Конечно, мы не увидим этой картины на центральных каналах, где «приказано забыть». Но она есть, и это уже – прочный камень в стену правды, которая нам до отчаяния необходима – против нескончаемых таранов лжи. Ведь ложь сегодня в своём роде те же грады и ураганы… Только вторые уничтожают жизни, а ложь – души…

«Нам в спину стреляли зарядами лжи», – это когда-то я писала ещё о войне Чеченской. Стреляют и теперь. Не просто стреляют. Накрывают сплошной бомбардировкой.

И если бы, если бы, если бы ложь была уделом только продажных СМИ, пургинянов и прочей шпаны. Но нет же! Встраиваются в систему бывшие и действующие ополченцы… Посмотришь, иной мудрость Пушилина восхваляет, другой спешит выразить уважение гастролёру Прилепину, третий уверовал в Мински и ХПП… А иные попросту отмалчиваются…

Молчаньем предаётся Бог. И в этом предательстве повинны уже не только власти и СМИ. Но всё общество. Ибо общество позволило себе «устать от чужой войны». Уже не занимают публику сводки с Донбасса (маловато «трэша»), не интересует судьба изувеченных героев, а к тому ведь вроде в зомбоящике говорят, что и паспорта выдают желающим, а «не желающие» – украинцы, стало быть – сами хотят в «неньку» вернуться. Война окончена, свет потушен.

Премьера фильма «Поэт и война» не собрала и половины очень небольшого зала ДРЗ. И это тоже показатель. Публика охотно развлекается, шастая на пошлые шоу и концерты, но совершенно не желает соприкасаться с болью. И горем. С трагедией. С правдой, которая мешает иллюзиям. Публика – это не народ. Народ – неизменно един. Со своими страждущими, со своими мучениками.Народ особенно явил себя в 14-м. Но становится не по себе от ощущения, что публики у нас больше, чем народа.

Война не терпит резонёрства на чужой крови. Не терпит теплохладности. Не терпит нейтралитета. Ибо избирающий нейтралитет в отношении убийцы и удушаемой им жертвы всегда оказывается на стороне убийцы.

Я смотрю на паблики иных вроде бы патриотов, некоторых из которых знала или знаю лично. Новороссия ушла из них. Тема неактуальна. Она мешает их «здоровому патриотизму» – на тему, как крепка наша броня, каким новым оружием мы уроем проклятых пиндосов, и как вообще всё в стране цветёт и пахнет, не считая проклятых смутьянов-навальянят или какого-нибудь «красного майдана».

Одна моя знакомая всегда была большой патриоткой, с военным уклоном. Наши солдаты, наши офицеры, инвалиды всегда были для неё на первых местах. На 14-й год патриотизма хватило. А что же теперь? Ни единого поста. Ни единой фотографии погибающих ежедневно наших ребят. Ни единого репоста о помощи. Конечно, спортивные достижения и прочий гламурный патриотизм, неизмеримо важнее русских жизней, чьих-то оторванных конечностей, изувеченных жизней. Не хочется в который раз обжигать себе этим душу, надо же беречь себя от неприятных эмоций. Лучше убедим себя в мудрости мудрейшего, в том, что те, кому положено, всё знают, а значит, мы всех победим, а пока займёмся чем-нибудь более приятным…

Например, позаседаем где-нибудь и порассуждаем, на кого бы нам всё-таки надеть шапку Мономаха. Или просто полюбуемся собой – какие мы творческие личности, идейные борцы, высокой праведности люди и далее по выбору. Найти благопристойное занятие и повод, чтобы устраниться от того настоящего, что нестерпимо болит, всегда оказывается куда как просто. Только от внешней этой «благопристойности» воротит с души ничуть не меньше, чем от откровенного вранья пугинянов и Ко…

А каково должно смотреть на всю эту «благопристойность» – оттуда? Из пятилетнего ада? Где не осталось уже, кажется, никого, кто бы не потерял в этой бойне кого-то из близких? На праздники наши? На речи бравурные? На похабные вихляния прежде казавшихся своими? На это нескончаемое и пронизавшее решительно всё и вся лицемерие? На попытки разбираться с моральным обликом жертв – а, вот, не все далеко жители Донбасса встали на защиту, а, вот, не все имели правильные взгляды, а, вот, некоторые вообще… Не вам, не вам, не стоявшим и не участвовавшим, либо едва-едва промелькнувшим, с надменным превосходством поплёвывать по адресу тех, кого уже нет, по адресу тех, кто шестой год живёт в аду! Нет у вас такого нравственного права. Зато обязанность есть. У всех у нас. Чем можем, помогать – уцелевшим. Хранить память – об ушедших. И не позволять, не позволять разномастной нечисти облыжно врать о нашей войне, непробиваемой стеной становиться у них на пути.

Но многие ли помнят об этой обязанности? Уже не откликаются души ни на пламенные слова убитого Мозгового, ни на крики о помощи… Устали. Надоело. Проще жить, замкнув слух, скосив глаза… Проще стать чужими. Ибо настоящие чужие – это предатели и равнодушные, какой бы масти не были они, как не именовали бы себя, какими бы лозунгами не прикрывались.

– Есть Москва, а есть Россия! – звучит из зала.

Да, это надежда последняя… Что где-то в недрах ещё осталась – Россия. Русские. Живые души. Не покрытые коростой сердца. Иначе участь смоковницы нас не минует… И поделом.

«А вокруг как на парад вся страна шагает в ад широкой поступью». И тем скорее придём, чем беспамятнее будем, равнодушнее к нашим людям, к нашим бедам, чем терпимее и податливее ко лжи и лицемерию.

С неистребимой болью в сердце жить тяжело. Но, ей-Богу, много, много лучше, нежели – вечно глухонемыми со скошенными глазами… Если ещё болят наши сердца при виде страданий наших людей, при виде того, как тянут нашеОтечество в новые пропасти, значит, мы ещё живы. И пока мы живы, не имеем права, оберегая свой душевный покой и комфорт, забыть тех, кого уже нет, и кто уже не сможет свидетельствовать о правде. Не имеем права молчать и уклоняться в политиканскую казуистику. И от тех, переломанных, изувеченных, что обречены горькому жребию инвалидов, о сиротах-детях и сиротах-родителях, обо всех, что наперекор пропагандистам и равнодушным, вопиёт о помощи, не имеем права отвернуться, стыдливо пряча глаза. Им мы должны. Ибо они – павшие, искалеченные, свой долг уже исполнили до конца. А мы – нет. Исполним ли?

Елена Семёнова

Стратегия Б☦лой России

И.СТРЕЛКОВ: Хроники “стойки за спинами”.

Укры 28.06.2019 утром обстреляли:

45 человек (молодых, пассионарных, любящих Россию и русских) – превратились в 45 надгробных  крестов ☦☦☦☦☦☦☦☦☦☦…..   За один только месяц… “Войны нет”.

За АПРЕЛЬ 2019г.на Донбассе погибло 45 ополченцев и одна ополченка…
(те о которых нам стало известно)
Вечная память всем погибшим бойцам!
Помним Вас братья и сестры!

Стратегия Б☦лой России

«КРОВАВАЯ ЖАТВА “МИНСКА”: Убитые “уважаемыми партнерами” ополченцы и мирные жители в октябре 2018г.

Сметанин Дмитрий
28.02.1991-22.10.2018

Барготин Анатолий
09.02.1991- 14.10.2018

Антоньев Иван
20.01.1986 – 19.10.2018
Его и еще двоих бойцов настигла мина в блиндаже.

Журавлев Дмитрий
09.07.1992-21.10.2018

Александр Михайлов
22.06.2995-11.09.2018

Чабанова Анна (Военный медик)
24.06.1990-27.09.2018

Кибкало Сергей
18.07.1994-14.10.2018
Участвовал в штурме Углегорска, Дебальцево, Логвиново, оборонял Светлодарскую дугу

Бурулько Евгений
11.01.1996-15.10.2018

Сметанин Дмитрий,
28.02.1991 – 22.10.2018

Журавлев Дмитрий
09.07.1992-21.10.2018
Оборонял в разное время службы Спартак, Горловка Майорск и Старомихайловку

Филоненко Андрей
21.05.1965- 14.10.2018

Берзин Виктор
13.08.1979-06.10.2018

боец с позывным “Куба” его знали очень многие,он оборонял Горловку с первых дней, 14.10.2018 снайпер убил выстрелом в шею,на боевой позиции.

Важненко Иван
22.02.1978-08.07.2018
Участвовал в обороне Славянска

Биньковский Никита
24.03.1996-09.10.2018
Учавствовал в штурме Чернухино, Дебальцево, Логвиново, оборонял пригороды Луганска.

Ширяев Никита
18.04.1986 – 08.10.2018
Родом он был из Питера. Воевал на Донбассе против украинских извергов на самом переднем крае обороны. Получил тяжелое ранение на боевых позициях под Донецком. Умер в госпитале от кровотечения и ран.

Биньковский Никита (еще одно фото бойца)
24.03.1996-09.10.2018

Коваленко Дмитрий (две фотографии)
11.05.1976 – 06.10.2018

Сергиенко Евгений
10.07.1994-06.10.2018
Оборонял Гольмовский, Зайцево, Спартак, Бетманово.

Быстриков Василий
10.01.1953-05.10.2018
Воевал в Афганистане и на Донбассе.
Принимал участие в штурме Луганского аэропорта, Дебальцево, Логвиново, а также участвовал в Южном котле и в боях на Бахмутке.

Коновалов Евгений
12.07.1982-30.09.2018

Быстриков Василий
10.01.1953-05.10.2018

Сегодня! погиб
Нариманов Намаз
20.04.1988-24.10.2018

Быков Денис
31.08.1989-30.09.2018

Сидоров Артем
29.09.1980-01.10.2018
Участвовал в обороне Славянска принимал участие в штурме Иловайска, Донецкого аэропорта, Дебальцево и Логвиново, а также оборонял Авдеевскую промзону и позиции южного фронта.

Санинструктор Армии ДНР
Пискорской Валентиной Анатольевной
(10.071958 – 04.10.2018)

Мирные жительницы Мать и дочь :

Ковтун Лариса Юрьевна
12.12.1971-13.10.2018
Убита вместе с дочерью во дворе своего дома при обстреле Марьевки укрофашистами.

Ковтун Анастасия
07.06.2001-13.10.2018
Погибла при обстреле ЛНР (Марьевка) укрофашистами.

Сестра погибшей девушки: “Я слышала взрыв, но и подумать не могла, что этим взрывом убило мою Настю”

В канун православного праздника 14 октября – Покрова Пресвятой Богородицы в населенном пункте Золотое-5 (Марьевка) в ЛНР под обстрелом украинских боевиков погибли мать и дочка. Девочке было всего 17 лет. Представительство ЛНР в СЦКК уточнило, что трагический инцидент произошел на улице Почтовая, 26.

Мать – Ковтун Лариса Юрьевна 12.12.1971г.р. – скончалась от минно-взрывной травмы, осколочного ранения левой стороны грудной клетки с повреждением внутренних органов, осколочного рваного ранения бедра левой ноги с повреждением кровеносных сосудов.

Ее несовершеннолетняя дочь – Ковтун Анастасия Юрьевна 07.06.2001г.р. – скончалась через 20 минут от минно-взрывной травмы, черепно-мозговой травмы с повреждением головного мозга, осколочных рваных ранений обеих бедер с повреждением кровеносных сосудов.

Вот что написала ее двоюродная сестра:

«Настя очень яркая, жизнерадостная девочка. С ранних детских лет мечтала о счастливой семье. Вечером 12 октября мы вместе вспоминали о нашем детстве. Но в один миг её не стало. Я шла по дороге и прозвучал громкий взрыв, я никогда бы и не подумала, что этот взрыв убил мою сестру. Через некоторое время мне пришло смс от знакомой, где я и узнала о гибели. Я не могла в это поверить и пыталась всячески узнать, что с ней. В этот момент я встретила её молодого человека, которого чудом спасло. Он всё и подтвердил. Вот так я потеряла свою сестру, Анастасию, а ведь ей только 17 лет».

По данным оборонного ведомства ЛНР, приказ об обстреле поселка Марьевка отдал командир 14 отдельной механизированной бригады Войченко».

Стратегия Б☦лой России

*            *            *

«Услышьте нас на суше, наш SOS все глуше, глуше».
Наверное, мы стали жестче, злее. Наверняка. Иначе бы свихнулись, встречать каждое утро сводкой обстрелов и краткими сообщениями мэра Горловки, как глухой стук из подводной лодки: «Погиб… ранен… умерла от ранений, не приходя в сознание… остался сиротой ребенок». Но нас еще слышат. Как там у Семеновича: «Услышьте нас на суше, наш SOS все глуше, глуше»:
Донецкий двор. На лавочке сидит старик, опустив на палку свою почти лысую голову в фиолетовых пигментных пятнах. Я было прошла мимо, но что-то было в его позе, что заставило меня вернуться. Он казалось плачет.

– Э-ээ, извините… вам плохо? – стараясь не испугать, промолвила я.

– Нет… что вы? У меня-то все хорошо, – смутился старик, он поднял голову и на меня посмотрели два почти прозрачных глаза. – Я за Сирию вот тревожусь. Ох, что в мире творится? Враги пытаются Россию стреножить. Ей нужно выстоять. Но вы не переживайте, спасибо, что поинтересовались – у меня все хорошо.

У нас все хорошо. Повторяйте это чаще!

Про «хорошо» донецких пенсионеров мне известно прекрасно – война, для некоторых – уже вторая, нищие пенсии, которые называются помощью, разлука с близкими на той стороне, невозможность получить заработанную пенсию на Украине, а часто с нею и невозможность понять – что же происходит вообще и когда окончится. А вот, подишь ты, Сирия, Россия…

И такие ведь не только донецкие старики.

– Была в Москве недавно, у моих хороших друзей, которые еще задолго до войны уехали из Донбасса в Россию. Они хорошо устроились, все работают, живут в чудесном районе, дважды в год отдыхают, где хотят, – рассказывает мне знакомая – директор одной из школ Донецка. – Но вот знаешь, они постоянно всем недовольны – зарплатами, ценами, условиями. Столько жалоб от них выслушала за несколько дней, даже неудобно стало о своем говорить, что у нас тут происходит, да и не привыкла жаловаться. Они, правда, у меня поинтересовались, как мы тут в Донбассе. Отвечаю: «Хорошо. А когда не стреляют, совсем хорошо!» Мы и правда счастливы малым.

Донецкие прерии для белых людей

А мне вспомнилась другая история. Журналистка одного из московских журналов приехала в Донецк с селфи-палкой и горячим желанием писать о нас. Одним из ее героев стал военнослужащий, у которого оторвало ногу, у его жены была онкология, а дома ждали трое детей и бесконечные долги. Журналистка решила внести немного прекрасного в жизнь несчастного и… пригласила его в театр. Ей казалось, что она делает невероятно-благое дело для этого калеки и чувствовала она себя счастливой и благородной. «А я, знаешь, сидел и думал: лучше б ты мне мяса купила или конфет детям. А вслух не решился», – сказал он мне позже.

Эта же журналистка была счастлива отменой комендантского часа в одну из ночей в какой-то праздник и даже заметила, что лица дончан сразу стали счастливее и свободнее. Правда?! Ну, мы как бы тоже не в восторге от комендантского часа. Но это как насморк при ВИЧ-инфекции. Понимаете? Такой же сопутствующий симптом войны, как нищета, мародерство, сиротство, бесправие и многие другие. Будет ли счастлив больной, если доктору удастся избавить его от какого-то симптома на несколько часов? Сомневаюсь. Но точно знаю, что он будет счастлив, если его вылечат. Вот и мы тут будем счастливы, если война прекратится, а с ней и насточертевший всем комендантский исчезнет сам собой и остальные симптомы войны.

А может быть мы слишком многого хотим от тех, кто далеко или сюда наездом? Разве они виноваты во всем этом ужасе? Промчатся по нашим горячим точкам с сэлфи-палкой и назад, домой. Одна дончанка мне как-то призналась, что чувствует будто Донбасс для таких, что индейские прерии для белого человека, а сама она какой-то Чингачгук – забавный дикарь и должна радоваться бусикам. Жестко, но что-то есть в ее словах.

– Вы – неблагодарны, Россия кучу денег вбухивает в Донбасс, что бы вы делали без этой помощи? – Пишет мне в Твиттере знакомая. – А если бы вы все дружно встали, как в Крыму…

Эту песню про «не так встали» я слышала столько раз за четыре года, что давно не реагирую. Надоело.

Без жертв

Звоню недавно директору школы фронтовой Саханки. Наша «Комсомолка» побывала там зимой, привезли детворе новогодние подарки и даже сделали небольшое представление. Собираемся вот снова, теперь уже поздравить с окончанием учебного года. Вся школа – 28 детей! Как один класс в обычной донецкой школе. В этом году будет всего один выпускник.

– Вчера обстрел начался утром, дети уже были за партами. Прилетело в школьную столовую, это 100 метров от здания школы. Мы с детьми четыре часа просидели в подвале, – говорит она спокойным усталым голосом. – Несколько домов сегодня опять разрушены.

Ну вот, как объяснить жителям Саханки или Зайцево, методично и ежедневно стираемым с лица земли, что они должны быть благодарны?

В сюжетах таких новостей говорят: «Обошлось без жертв». Мне это всегда странно слышать. Остаться без дома – без жертв? Первоклашке услышать звук взрыва снаряда, разрывающий мозг ужасом – без жертв? Учителям и директору, да любому взрослому, чувствовать свою беззащитность, невозможность помочь и что-то изменить – без жертв?

– У дяди моего мужа, в Докучаевске, после обстрела прихватило сердце. Умер в больнице через сутки. А тоже ведь, как бы без жертв, – рассказывает дончанка София.

– Так и мой отец. Нервничал из-за мощного обстрела. Стресс. Саркома, за два месяца просто стаял до косточек и умер, – вторит ей другая дончанка Наталья.

А у Елены из Горловки отец умер в обстрел. Инфаркт. И тоже, как бы, не снарядом же его убило.

Эту статистику война не ведет, ее знают только родственники. Кого-то это «без жертв» настигло и за пределами Донбасса.

– Родная тётушка, последняя из старшего поколения, жила в Широкино, – поделилась со мной Наталья. – В 15-м ее оттуда вывез сын. А потом тётя по ТВ увидела свою улицу и свой расстрелянный дом, в котором она прожила почти 60 лет и получила сердечный приступ. А много ли нужно 80-летней бабушке?! А когда через полгода кто-то из широкинцев проговорился, что ВСУ раскатали танками широкинское кладбище – это стало последней каплей…

Да, а “жертв нет”, как и прежде.

Я даже не хочу пока о тех жертвах, которые нас еще настигнут по окончании войны. Сколько детей с различными неврозами. Та же директор донецкой школы поделилась наблюдением: «Не знаю, что это, но вот такое встречаю сейчас очень часто – наши дети сжимают пальцы щепотью, аж костяшки белеют, да и вообще выглядят пружинками сжавшимися. Я долго работаю и до войны такого не видела ни разу».

Наш SOS все глуше, глуше

Сегодня в ленте Фейсбука встретила вот такое горькое стихотворение нашей дончанки Ларисы Гальцовой:

Горловчане, погибайте тише

Горловчане, тише погибайте.

Не мешайте миру мчаться в лето,

Ехать к морю по дорогам новым,

Пиво заготавливать к футболу

Зайцево и Докучаевск, дела

Нет до ваших ран и душ убитых.

Люди вон рассаду покупают

И клубнику запасают в зиму

И зачем им знать, что здесь творится….

Столько интересного на свете.

Ну, а что Донбасс наш убивают,

За четыре года все привыкли

Это ведь давно неактуально,

Принцы женятся, худеют примадонны

Хомяки подвергнуты насилью!

Не до грустных надоевших сводок.

Наверное, мы стали жестче, злее. Наверняка. Иначе бы свихнулись, встречать каждое утро сводкой обстрелов и краткими сообщениями мэра Горловки, как глухой стук из подводной лодки: «Погиб… ранен… умерла от ранений, не приходя в сознание… остался сиротой ребенок». Но нас еще слышат. Как там «Услышьте нас на суше, наш SOS все глуше, глуше».

Вечером на мою публикацию о Саханке отозвались, писали и дончане, и россияне. Совсем незнакомые люди на следующий день несли в редакцию и перечисляли деньги, даже не называя своего имени. «Дети – это святое, что вы какие благодарности», – только и сказал кратко один мужчина. И я понимаю, что нас еще слышно, тем, кто хочет слышать, тем, кто не слышать не может, тем, кто нас понимает. А для нас это важнее любых бусиков. Это значит надежда есть.
Юлия Андриенко

Стратегия Б☦лой России