“Папа больше не вернется?” Дело о терроризме за Кёнигсберг.
БАРС появился в Калининграде лет пять назад. Организация, назвавшая себя националистической, особой популярностью не пользовалась. Проводила свои малочисленные акции, поддерживала оппозиционные движения. На массовые митинги протеста БАРС обычно приходил обособленной группой в несколько человек со своей символикой.
Идеологическая мешанина из националистических, либеральных и демократических лозунгов породила настороженное отношение к ним в протестной среде. Однако конкретные инициативы, скажем, курс на интеграцию в Евросоюз или возвращение Калининграду исторического названия Кёнигсберг, вызывали симпатии.
Лидер группы – Александр Оршулевич, выпускник философского факультета Балтийского федерального университета им. Канта, отец четверых детей, поддерживал личные дружеские контакты с активистами либеральной и демократической ориентации. Теперь многие из них подчеркивают, что хоть и не разделяют идеологию БАРСа, но тем не менее возмущены незаконным арестом и предстоящим судом.
Обыск выходного дня
– В семь часов утра в субботу в дверь постучали, мы еще спали. Сказали: “Участковый”. Открыли им. В квартиру ворвались человек пятнадцать. Часть в камуфляже и масках, некоторые в гражданской одежде, – рассказывает Ванда Оршулевич, жена Александра. – Схватили Сашу, бросили на пол. Скрутили руки и надели на голову пакет. Все это происходило в крошечной прихожей. Затем перешли в комнату. Дети были в другой комнате, они проснулись и видели, как отец лежит на полу с мешком на голове. Все были просто в шоке.
Уследить за множеством людей, производивших обыск, было невозможно, говорит Ванда. Тем более проснулись дети, просились кто в туалет, кто попить. На тот момент старшей дочери Оршулевичей было шесть лет, младшему сыну – всего годик.
– Я думаю, именно тогда и подбросили те злосчастные трафареты, которые теперь являются чуть ли не главным доказательством их “террористической” деятельности, – говорит Ванда.
При обыске в мае 2017 года у Александра Оршулевича нашли трафареты со свастиками и антисемитскими лозунгами.
– Это было ужасно. Выбрали специально субботу, когда человек расслабляется, собираясь отдохнуть после трудовой недели. Ну, и время – семь утра! Мы еще не встали: в выходные хочется подольше полежать, – продолжает рассказ супруга арестованного. – Когда отца увозили, дочка старшая спросила: “Что, папа больше не вернется?”
Приехали, поставили на колени в кабинете, надели на голову пластиковый мешок
Адвокат Мария Бонцлер вспоминает, что, когда встретилась с Александром Оршулевичем в кабинете у следователя, он был “в ужасном состоянии”: “Разбита переносица, синяки под глазами, кровоподтеки по всему телу”.
– Семья жила в Корнево – это 40 километров от Калининграда. И пока его везли в город, всю дорогу избивали, – говорит адвокат. – Приехали, поставили на колени в кабинете, надели на голову пластиковый мешок. Приводили каких-то людей (Оршулевич не видел кого) и говорили им: “Видите, в каком жалком состоянии ваш Оршулевич? Так же будет и с вами, если…”
– Я тут же написала ходатайство о проведении экспертизы, – продолжает Мария Бонцлер. – Обследование подтвердило – побои были. Но когда я это озвучила на заседании суда по избранию меры пресечения, обвинитель заявил, что ОМОН имеет право применять силу. Видимо, сказал прокурор, Оршулевич оказывал сопротивление и получил по заслугам.
Мария Бонцлер рассказала также, что у Александра Оршулевича врожденное заболевание – эпилепсия. После ударов по голове и эмоционального стресса у него начались припадки, которых не было до этого семь лет. Только после неоднократных обращений адвоката и родственников Оршулевичу разрешили принимать необходимые лекарства.
Одновременно, по схожему сценарию, были задержаны товарищи Оршулевича Игорь Иванов и Александр Мамаев. Позже, в сентябре 2017 года, арестовали Николая Сенцова.
Идейные без радикализма
Столкновения Оршулевича с правоохранительной системой начались в 2011 году, когда молодой выпускник университета увлекся политикой. В 2013 году он был осужден по ст. 280 УК РФ (Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности). По существу, его судили за фото и посты в социальных сетях, расцененными обвинением как антисемитские. При этом руководитель БАРСа всюду подчеркивает, что организация выступает с осуждением шовинизма и ксенофобии.
Они были идейными, но без склонностей к крайностям или радикализму
Дело, по мнению Оршулевича, было сфабриковано, однако испортило ему биографию и сыграло, возможно, роковую роль в последующих обвинениях.
Зимой 2016–2017 гг. в Калининграде развернулась борьба с “германизацией”. Несколько достаточно одиозных фигур из общественников и журналистов шумно протестовали против всего, связанного с историей Кёнигсберга. Еще недавно тему возвращения Калининграду исторического имени обсуждали открыто, и даже губернатор высказывался в пользу проведения референдума. Теперь же любое краеведение стали расценивать как стремление оторвать город от России.
Громкий скандал разразился с мемориальной доской, установленной на доме, где жила немецкая поэтесса Агнес Мигель. Оказывается, “немецкая Ахматова”, как называли ее русские литературоведы, после прихода к власти Адольфа Гитлера вступила в ряды НСДАП. По заявлению “антигерманизаторов” прокуратура вынесла протест, и доску сняли. Предписание прокуратуры не вызывало сомнений: “Присвоение объекту имени лица, поддерживавшего идеологию фашизма и являвшегося членом запрещённой нацистской партии, может свидетельствовать о проявлениях экстремизма”.
Безусловно, они не виновны. Считаю, что идет процесс подавления инакомыслия
На таком фоне на местном телевидении был снят фильм “Кёнигсберг. Вывих”, в котором рассказывалось о сепаратистских устремлениях БАРСа и его руководителя Оршулевича. Якобы они желают “вывести Калининград из состава России и передать его Западу”. Были продемонстрированы “съемки скрытой камерой”, на которых некие люди рисовали свастики. Утверждалось, что это БАРС – потом такие же трафареты были обнаружены, по официальной версии, в квартире Оршулевича.
Впоследствии выяснилось, что эта оперативная съёмка была сделана в 2012 году, и причастность Александра Оршулевича судебные эксперты не подтвердили. Его жена Ванда утверждает, что трафареты к ним в квартиру подбросили при обыске, однако следователь приобщил “вещдоки” к делу.
В предварительном заключении следователь ФСБ практически слово в слово повторил домыслы авторов телефильма. Оршулевича обвинили в создании “экстремистского сообщества для насильственного захвата власти в Калининградской области путём совершения ряда экстремистских преступлений, направленных в том числе на выход Калининградской области из состава Российской Федерации и её независимое существование в составе Евросоюза”.
– Идеологическим единомышленником БАРСа я не являюсь, поскольку я не православный монархист. Я демократ по убеждениям. Но плюс их взглядов мне виделся в том, что они не являются “националистами” дремучего шовинистического или ксенофобского склада, какими-нибудь радикальными ненавистниками, антидемократами или, скажем, антисемитами. Напротив, Оршулевич с товарищами – националисты прогрессивного, европейского типа.
– Я с ними был солидарен в вопросах возвращения Калининграду его исторического названия Кёнигсберг, необходимости декоммунизации, отношения к репрессиям в РФ и критического восприятия действующей власти в РФ, – продолжает Саввин. Он подчеркивает, что члены БАРС никогда не высказывались в пользу насильственных методов борьбы: – Они были идейными, но без склонностей к крайностям или радикализму.
Яков Григорьев, известный в Калининграде активист, также убежден в невиновности Оршулевича:
– Безусловно, они не виновны. Считаю, что идет процесс подавления инакомыслия. Поскольку националистические идеи могут быть популярны среди молодежи, власть их опасается и стремится в корне задавить любую возможность самоорганизации.
В закрытом режиме
После выхода телефильма, когда вспомнили историю про свастики и надписи, после шумихи с “германизацией” в прессе, Александр Оршулевич официально отошел от руководства БАРСа. И с февраля 2017 года лидером националистической организации был Игорь Иванов. Однако в мае арестовали их всех, причем Оршулевича – как лидера “экстремистского сообщества”.
Один из арестованных Александр Мамаев – священник Российской православной церкви (РосПЦ), духовный наставник организации. У Николая Сенцова, которого арестовали позже, в сентябре 2017-го, нашли целый арсенал оружия. Правда, оказалось, что это макеты – Сенцов увлекался исторической реконструкцией. Но среди муляжей обнаружились две настоящие гранаты. Мама Сенцова, Ольга Александровна, полагает, что их подбросили во время обыска. Но вообще в Калининграде оружие и боеприпасы времен Второй мировой войны не редкость – их до сих пор откапывают мальчишки.
Все четверо – Александр Оршулевич, Игорь Иванов, Александр Мамаев и Николай Сенцов – уже полтора года находятся в следственном изоляторе, все сидят в одиночных камерах. У Сенцова за это время случился инсульт. Мама узнала об инсульте у сына лишь на третьи сутки. Но даже в палате реабилитации в больнице, куда его увезли после настойчивых требований родственников, подследственного приковали наручниками к спинке кровати. И рядом неотлучно находился охранник.
В конце октября 2018 года подследственным было предъявлено обвинение. Ранее, 16 октября, адвокат Мария Бонцлер была отстранена от дела по надуманному, как она утверждает, предлогу. Теперь защищать Александра Оршулевича взялся известный адвокат-правозащитник Дмитрий Динзе.
Ребята молодцы, держатся. Письма хорошие пишут. Но физически они находятся в ужасном состоянии
– Пока полностью не ознакомился с делом, комментировать не буду. Хочу понять их логику, – заявил Динзе корреспонденту Радио Свобода.
Адвокат Мария Бонцлер, которая занималась делом БАРСа с момента задержания главных фигурантов, дает свои оценки обвинению.
– Александру Оршулевичу статью 282 (“Организация экстремистского сообщества”) переквалифицировали на статью 205 (“Организация террористического сообщества”). Соответственно, Иванову, Мамаеву и Сенцову вменяют “участие в террористическом сообществе”. Помимо ужесточения наказания (вплоть до пожизненного), это еще означает, что судить будет военный трибунал. Скорее всего, в закрытом режиме, – полагает Мария Бонцлер. Она считает, что обвинения “неправомерны и бездоказательны”.
Активисты Калининграда наравне с родственниками пытались поддерживать заключенных все полтора года, что шло следствие. Участник протестных акций Ольга Малышеварегулярно носит в СИЗО передачи, переписывается с подследственными. Передачи она собирает на свои средства и с помощью друзей.
– Ребята молодцы, держатся, – рассказывает Ольга. – Письма хорошие пишут. Но если морально они держатся, то физически находятся в ужасном состоянии. Я на суде по продлению срока ареста Коли Сенцова была, он как раз из больницы после инсульта вышел. Спрашиваю его адвоката: а почему он так говорит? Медленно, с задержками, слова проглатывает… Адвокат отвечает: так это после инсульта. Я, говорит, Сенцова убеждаю: говори, что трудно общаться, что не можешь, а он в ответ: ну буду я свои болячки на суде на всеобщее обозрение выставлять. Вот такие они…