«Национальная Россия жива. Она не умрёт, пока продолжается на русской земле Б☦лая борьба с поработителями Родины жидами», – П.Врангель, дописал Пётр Краснов.
"Если Дух народа будет становиться "Б☦лым", – шанс на выживание и будущее величие России есть!"
Б☦ЛАЯ (РУССКАЯ) ИДЕЯ: ПРИНЦИПЫ И СМЫСЛЫ.
Русская консервативная идея насчитывает уже третий век. Значимой её частью является, безусловно, идея Белая. Русское белое зарубежье дало нам целую плеяду замечательных консервативных мыслителей, сформулировавших руководящие идеи русской жизни. Руководящие – для нас.
«В императорской России понятие «монархизма» отождествлялось с понятием «Родины». Революция разорвала эти два исторически неразрывных понятия, и в настоящее время понятие о «монархизме» связано не с понятием о «Родине», а с принадлежностью к определенной политической партии.
Нужна длительная работа, чтобы в народном сознании оба эти понятия вновь слились воедино. Пока этот неизбежный процесс завершится, причем вне всякого со стороны насильственного воздействия, пока оба эти понятия не станут вновь однородными, пока понятие «монархизма» не выйдет из узких рамок политической партии, армия будет жить только идеей Родины, считая, что ее восстановление является реальной первоочередной задачей».
Это отрывок из письма Петра Николаевича Врангеля Петру Николаевичу Краснову. Врангель был не только блестящим военачальником и государственным деятелем, но и идеологом, мыслителем. По существу, именно он первым из белых вождей сформулировал Белую идею как таковую. «Белая борьба – это честное возмущение русского человека против наглого насилия над всем для него святым: Верой, Родиной, вековыми устоями государства, семьи. Белая борьба – это доказательство, что для сотен тысяч русских людей честь дороже жизни, смерть лучше рабства. Белая борьба – это обретение цели жизни для тех, кто, потеряв Родину, семью, достояние, не утратил веры в Россию. Белая борьба – это воспитание десятков тысяч юношей – сынов будущей России – в сознании долга перед Родиной».
Барон Врангель говорил о необходимости кропотливого проникновения в психологию масс с чистыми национальными лозунгами «при сознательном отрешении от узко партийных, а тем более классовых доктрин и искренности в намерениях построить государство так, чтобы построение удовлетворяло народным чаяниям». Проникновение в психологию масс – это, по сути, есть то самое русское просвещение, которое столь необходимо сегодня нашему народу.
Когда мы говорим о катастрофе 17-го года, мы понимаем, что первопричина её заключена не во внешних аспектах, как бы важны они не были, а в духовном растлении, которое поразило русское общество. Великий русский поэт в 19 веке написал «не плоть, а дух растлились в наши дни». Наши противники всегда знали и знают, что, чтобы сокрушить Россию, русских, нужно перво-наперво растлить души и умы. И, к сожалению, им это очень хорошо удавалось. Да и теперь удаётся. Понимая это, очевидным представляется, что для того, чтобы восстановить Россию, которую мы потеряли, нужно перво-наперво восстановить дух. Душу народную. Обратить её к тем истокам, которые так старательно затоптали. «Нам нужно возрождение духа, остальное приложится!» – утверждал пришедший к консервативным убеждениям от юношеского увлечения социализмом соратник барона Врангеля, философ Пётр Бернгардович Струве.
В предреволюционные годы в России наблюдался упадок веры, охлаждение религиозного чувства. Даже в Императорской армии, в офицерской среде глубокая религиозность, набожность, церковность были не столь уж частым явлением. Об этом писал, в частности, генерал Краснов в своём романе «Единая и Неделимая»:
«Вспомнил Морозов, как пришли новобранцы и в полку служили молебен. Жаром пылали свечи перед иконами. Шли к ним люди, еще в своей деревенской, вольной одёже. Лица масляные, волосы по-мужицки в скобку стрижены. Громыхались на колени, стояли долго, лбом в пол били, крестились, волосами мотали. Боялись службы военной. У Бога заступы просили, как учили их отцы и матери. Матушке Царице Небесной Скоропослушнице, Заступнице молились. Николая Угодника просили, Серафима Саровского, да Ивана Воина! Они верили. Они алкали Бога и Церкви. Почему же теперь их надо чуть не силой загонять в церковь? Кто виноват? "Образованные очень стали!" – встали в его голове слова вахмистра. И в них он почувствовал почему-то упрек себе».
Именно поэтому весьма набожный, соблюдавший все посты и прочие церковные установления генерал Дитерихс воспринимался даже в своей среде, как какой-то фанатик и странный человек. Между тем, Михаил Константинович был крупным мыслителем, и его «Завещание» замечательно актуально и в наши дни. Будучи убеждённым монархистом, Дитерихс, однако, не считал должным строить иллюзии и чётко указывал болевые точки современного ему монархического движения.
«Еще Достоевский говорил: "были бы братья, а братства, (то есть объединения), явятся сами собой". Вот видите, у нас до сих пор в белых движениях, братьев-то и не было, то есть таких людей, (конечно, в широком масштабе), которые объединялись бы во имя однородных, глубоких идей чистого порядка и проникнутых Святым Духом от начала и до конца. Нет нужных братьев и в современных монархических организациях и различных объединениях. И это особенно ясно в текущем движении по фиктивному объединению. Ведь ищут объединения не во имя создания однородных идей, не вокруг однородных монархических принципов, а опять-таки вокруг личностей, деятелей, не стремясь устранить основные причины, обусловившие нелепое существование огромного количества разноименных монархических организаций.
В чем же дело? Да в том, что все те, кто называет себя ныне монархистами, причисляют себя к таковым не по исповеданию принципов, понятий и религии монархизма, как идеологически мощного, объединяющего массу, общественность, государство – начал, а лишь по форме, по внешним осязаемым материальным проявлением его. При этом форма и внешность обращаются ими в сущность, исчерпывая всю содержимость их монархического чемодана. Отсюда понятие ими идеи возрождения в России монархизма является для них только в формально-аксессуарном восстановлении трона, возведении на него того или другого из Романовичей, занятие при троне определенного придворного или административного положения и приведение всех прочих граждан России к "поднози трона" путем тех же чекистских мероприятий, изменив лишь название органов: охранка, жандармерия, гвардия и так далее. Вот, мне кажется, весь запас их идеологии и все их мировоззрение на монархизм вообще и в частности – на современные задачи монархического объединения и движения. Такой идеологией предполагается победить мировое большевицкое движение и дать России мир и благоденствие, а себе…
После осатаневшего всем чесночного духа, конечно, русского человека можно увлечь любым другим. Поэтому в ходе нашей смуты от современного монархического движения я предвижу, быть может, в недалеком будущем, появление Шуйских, Самозванцев, Петров, Тушинских воров, но не национальной работы. Как таковое, оно столь же вредно, как и работа большевиков, но, по-видимому, это движение неизбежно.
Что антихристово царство падет, я в этом ни минуты не сомневаюсь. Что оно, может быть, уже падает и наши монархические организации совершат свое торжественное шествие к Москве и достигнут кремлевского трона – я допускаю. Но это не то. Это не воссоздаст истинной России Христа с ее религиозной идеологией и ее предопределением от Бога. Не вижу и не чувствую я всем моим существом, сердцем, душой и пониманием в массе ныне шумящих монархических организаций, не только идеалов любви по заветам Христа, но даже простой человеческой любви по долгу друг к другу, как к братьям по несчастью и судьбе.
Вражды же много, внутренней, да и внешней. И страшно, страшно в преддверии новых испытаний и страданий русского народа».
Генерал Дитерихс считал, что Россия может быть возрождена только, когда во главу угла будет поставлена не та или иная личность владыки земного, но единственно – владыки небесного. Когда бесконечные раздоры партий сменятся единением во Христе, когда мы поймём, что возрождать мы должны не Россию, выражаясь образно, павлову или аполлосову, но единственно – Россию Христа.
Михаил Константинович указывал на отсутствие у Белого Движения внятной позитивной идеи, как на одну из причин поражения оного. Т.е. белые правительства очень долго не могли сформулировать то, что в 20-м году первым попытался сформулировать Врангель в своём знаменитом воззвании: «Слушайте, русские люди, за что мы боремся».
Белая идея, как таковая, выросла уже в эмиграции. И, конечно, главным провозвестником и жрецом её был величайший русский мыслитель Иван Александрович Ильин. Как бы отвечая на слова Дитерихса о том, что Белая Борьба основана была на отрицании, он писал:
«Белое Дело отнюдь не исчерпывается отрицанием; собрав свои силы в Гражданской войне, оно отнюдь не питается Гражданскою войною, не зовет к ней во что бы то ни стало и не угасает вместе с нею; пробужденное революцией, оно отнюдь не сводится к «контр-революции»; борясь против гибельной химеры коммунизма, оно отнюдь не выдыхается вместе с этой химерой; восставая против интернационала и его предательства, оно имеет свой положительный идеал Родины. Поэтому, неправы все те, кто думает или говорит, что Белое Дело есть то же самое, что «вооруженная контрреволюция».
По глубокому смыслу своему Белая Идея, выношенная и созревшая в духе Русского Православия, есть Идея религиозная. Но именно поэтому она доступна всем Русским – и Православному, и протестанту, и магометанину, и внеисповедному мыслителю. Это есть Идея борьбы за дело Божие на земле; идея борьбы с сатанинским началом, в его личной и в его общественной форме; борьбы, в которой человек, мужаясь, ищет опоры в своем религиозном опыте. Именно такова наша Белая Борьба. Ее девиз: Господь зовет, сатаны убоюсь ли?
Поэтому, если Белые берутся за оружие, то не ради личного и частного дела и не во имя свое: они обороняют дело духа на земле и считают себя в этом правыми перед лицом Божиим. Отсюда религиозный смысл их борьбы: она направлена против сатанинского начала и несет ему меч; но внутренно она обращается к Богу и возносит к Нему молитву. Господь не влагает нам в руки меч; мы берем его сами. Но берем его не ради себя и сами готовы погибнуть от взятого меча. И из глубины этой духовной трагедии мы обращаем к Нему наш взор и нашу волю. И в жизни наша борьба и наша молитва являются единым делом. Девиз его: моя молитва, как мой меч; мой меч, как молитва.
Это означает, что Белая Идея есть идея волевая. Пассивный мечтатель, колеблющийся, сентиментальный, робкий – не шли и не пойдут в Белые ряды. Белый – человек решения и поступка, человек терпения, усилия и свершения. Жизнь есть для него действие, а не состояние; акт, а не стечение обстоятельств. Ему свойственно двигаться по линии наибольшего, а не наименьшего сопротивления. Ему свойственно не созерцать свою цель и не мечтать о ней, а пробиваться к ней и осуществлять ее. Поэтому его девиз: умей желать, умей дерзать, умей терпеть. И еще: в борьбе закаляюсь, в лишениях крепну.
Наше достоинство в том, что мы блюдем в себе нашу святыню. Она наш духовный Кремль; в служении ей слагается наша жизнь; к ней мы обращаемся в трудные минуты нашей жизни; она дает нам уверенность и силу. Она дает нам способность быть, а не казаться; и этому девизу мы должны быть верны до конца. Святыня Веры и Родины – вот наше достоинство и честь. И тот, кто имеет ее, тот блюдет себя и свое уважение к себе, тот сохраняет свое благородство во всех жизненных положениях: и в изгнании, и в черной работе, и в нищете, и в опасности. Ему дорога его честь, а не почести; таков его девиз и искушения честолюбия не уведут его на кривые пути.
Россия для нас не просто «территория», и не просто «люди», и не только «быт», «уклад» и «мощь». Но это прежде всего, Национальный сосуд Духа Божия; это наш родной алтарь, и храм; и освященный им, кровный, дедовский очаг. И поэтому «Родина» есть для нас не предмет бытового пристрастия, а подлинная религиозная святыня. Борясь за Родину, мы боремся за совершенство, и силу, и свободу Русского Духа; а для его расцвета нам нужна территория, и быт, и государственная мощь. И потому – не бытовой, а религиозный смысл имел для нас всегда наш кличущий девиз: все за Родину, все за Родину.
Да, Белое Дело состоит в том, чтобы бороться за Родину, жертвуя, но не посягая; утверждая народное спасение и народное достояние, но не домогаясь прибытка для себя; строя Национальную власть, но не подкапываясь под нее; служа живой справедливости, но не противоестественному равенству людей. И мы знаем, что на этих основах будет строиться грядущая, новая Россия. Русский в Русском опять научается видеть брата по крови и духу, а в России единую и общую мать. Близится тот час, когда все поймут, что у Родины нет и не может быть пасынков; что у нее не должно быть обездоленных, безправных, беззащитных и угнетенных; что Русским становится всякий, кто огнем своей любви и воли говорит «Я – Русский!» И когда придет этот час, тогда все почувствуют и поймут, что в единстве Русского лона – все остальные деления второстепенны и несущественны; что все «классы» и все «партии» – для России, что Россия существует не для классов и не для партий. И тогда победят наши девизы: первый – сыны и братья; второй – один за всех, все за одного.
Мы верим, что править Россиею и вести ее должны ее лучшие сыны. Отсюда наш девиз: дорогу честности и таланту; и еще: нами правит лучший. Будет ли это Русский Государь? Доживем ли мы до этого счастья, чтобы Его благая и сильная воля всех примирила и объединила, всем дала справедливость, законность и благоденствие?.. Будет, но не ранее, чем Русский Народ возродит в себе свое древнее умение иметь Царя…»
Таким образом, как и Дитерихс, Ильин утверждал первоосновой Белой Идеи идею религиозную. Некогда Иван Александрович назвал генерала Врангеля, к коему был близок, человеком с ясновидящей интуицией. Подобной же интуицией обладал он сам. Обладая громадной работоспособностью, он почти никогда не ошибался в оценках текущих явлений, людей, перспектив. И исполнение ряда его прогнозов мы, к нашему несчастью, наблюдали уже в наши дни. Ответы на многие вопросы, которые сегодня возникают у нас, мы легко можем найти в книгах Ильина. И ответы эти будут исчерпывающе точными.
Правда, находятся критики и у Ивана Александровича. К недостатку его трудов они относят то, что Ильин главным образом обращается к понятиям духовным, идеологическим и, декларируя предметность, сам, однако, не даёт каких-то предметных рецептов обустройства России, наших действий. Кроме опять-таки моральных оснований.
Это, пожалуй, свойство большинства трудов наших белых мыслителей. Они главным образом не про устроение земной жизни, но про восстановление духа. К таковым, разумеется, относится и наследие столпов Русской Зарубежной Церкви. Они также не писали о том, как практически возрождать поруганное Отечество, полагая, что возрождение это невозможно, пока не будет, по слову митрополита Виталия (Устинова), исцелено русское сердце, пока народ русский не возвратиться на свой исторический путь.
Таковы вкратце основные принципы и смыслы Белой (Русской) Идеи. Подвиг православной русскости, дерзание и воля, отрешение от узких партийных интересов во имя служения Родине, понимание России, как России Христа, блюдение своих святынь и возрождение духа, кропотливое проникновение в психологию масс, не созерцание, а действие, не уныние, а вера и борьба. Вот, что такое Белая Идея. Идея Мужества и Действия, Веры и Верности, Долга и Чести.
Елена Семёнова
Мы, современные последователи идеи Белой, часто называем белыми себя. Ещё чаще – уже с наследственным озлоблением – называют нас так сторонники красного проекта. Итак, мы – Белые. Что же означает это на практике? Что значит быть белыми сегодня? Просто ностальгировать по потерянной России, декламировать «белогвардейские» стихи и слушать «белогвардейские» песни? Занятие хорошее, если мы живём во внутренней эмиграции и уже не надеемся ни на какие перемены в подъярёмной (а она и теперь такова) России. Надеть мундиры вековой давности, произвести друг друга в поручики и есаулы и время от времени реконструировать прошедшие события? И это прекрасно, ролевые игры привлекательны для молодёжи, служат популяризации некоего образа, опять же отличный способ отметить памятные даты красивой исторической постановкой. Худо лишь, когда происходит «заигрывание». Когда условный ролевой штабс-капитан, сняв реконструкторскую форму, продолжает всерьёз считать себя Дроздовцем, Марковцем, Корниловцем и т.д., искренним образом полагая себя настоящим Белым офицером. Дело в том, что звание НАСТОЯЩИХ – белых офицеров, Дроздовцев, Марковцев, Корниловцев – имеют право носить только НАСТОЯЩИЕ – белые офицеры и т.д. Люди, не просто носившие красивые формы или разделявшие идею, но проливавшие за эту идею кровь и кровью этой заслужившие свои чины. Эти люди давно почили в Бозе. Мы же, какими бы идейными «беляками» не были, можем лишь стараться жизнью своей соответствовать заданной ими планке, быть достойными последователями их дела. Но на то, чтобы быть ими «в натуре» мы не можем претендовать. Иначе мы немедленно превращаемся в ряженых, в горожан, которые забавляются вставкой своих лиц в картину со средневековыми лицами и уличного фотографа. Что же ещё? «Хранить идею» и в сознании своей сугубой «белизны» свысока посматривать на «совковое быдло»? Есть у нас и такие «белые». И надо заметить, что худшей трактовки придумать сложно, ибо при сознании себя благородными эльфами в количестве пяти человек, а всех прочих злыми орками, можно не помышлять о том, чтобы Белая Идея дошла до сердец соотечественников. Впрочем, «белые» указанной категории о том и не помышляют. У них соотечественников нет, есть только они, микроскопическое племя…
Так всё же, что значит быть белыми в наше время? Белая Идея… Белое Дело… Белая Борьба… Идея. Дело. Борьба. Заметьте: никакого упадничества, всепропальщества, «оставьте, поручик, стакан самогона». Белым не были свойственны эти черты, которыми наградили их советские и постсоветские литература и кинематограф. Никакой декадентщины с истерическим заламыванием рук вы не найдёте в мемуарах Белых воинов, в книгах Белых идеологов. Даже и в лучших образцах Белой поэзии.
Итак, пойдём по алфавиту.
Борьба.
«Белая борьба – это честное возмущение русского человека против наглого насилия над всем для него святым: Верой, Родиной, вековыми устоями государства, семьи. Белая борьба – это доказательство, что для сотен тысяч русских людей честь дороже жизни, смерть лучше рабства. Белая борьба – это обретение цели жизни для тех, кто, потеряв Родину, семью, достояние, не утратил веры в Россию. Белая борьба – это воспитание десятков тысяч юношей – сынов будущей России – в сознании долга перед Родиной», – это, все конечно узнали, Пётр Николаевич Врангель. Спрашивается, что устарело в данных простейших пунктах? Ровным счётом ничего.
Сегодня мы видим, как из наших детей стараются путём тотального разрушения образования, в первую очередь, гуманитарного, сделать полуроботов, полуидиотов и не помнящих родства Иванов. Наших детей пытаются лишь основополагающего признака всякого народа – языка. Отсюда – рекомендации читать лишь по паре глав из «Преступления и наказания» или «Войны и мира», не использовать под страхом снижения оценок никаких метафор при написании «сочинений», тестовая система и т.д. Какова в этом случае задача современных Белых? Правильно, самая непримиримая борьба с дебилизацией наших детей. И параллельно разработка и создание систем для альтернативного государственному образования, воспитание наших детей – Русскими. Помнящими имя своё. Знающими свою историю, культуру, язык. Истинными сынами и дочерями России, сознающими свой долг перед ней, как долг перед бесчисленными поколениями своих пращуров, завещавших им Родину, и перед потомками, которым должно будет оставить её в положении лучшем, как и надлежит оставлять дом всякому доброму хозяину. Хозяевами должны мы воспитывать своих детей, а не узколобыми клерками с тремя функциями, о которых грезит г-н Греф сотоварищи.
Врангель писал о «честном возмущении русского человека против наглого насилия над всем для него святым». Скажите, когда Вексельберг с Нисановым уничтожали усадьбу Великой Княгини Елизаветы (о других многочисленных примеров вандализма не пишу – ушло бы много времени), вас не постигло «честное возмущение»? А когда наши «мастера культуры» глумятся над нашей культурой, оскорбляя нашу историю, опохабливая литературу, насаждая растление? Когда гельминтская нечисть – «птенцы гнезда Гельманова» – проникла во святая святых – Третьяковскую галерею? Застройка звенигородских ландшафтов… Вырубка заповедной тайги вокруг Байкала… Да нет конца перечню всего, от чего не возмущаться, но разрываться на части должно было бы русскому сердцу.
А ещё есть такая малость, как русские жизни. Они ли не святы? Святы. Больше, чем что бы то ни было, не считая того, что относится к миру горнему. Потому что жизней этих нет у нас. Поистратили на щепки в сплошной браконьерской рубке ХХ и нынешнего столетий. Десятки тысяч погибших в Новороссии… Русские беженцы из Чечни, о которых никто не вспоминал и не вспоминает, которые никогда не получали никаких компенсаций… Русские, вытесняемые с северного Кавказа… Жертвы этнопреступности, статистику которой ныне боятся публиковать, ибо она непременно покажет, что то, за что мы с высокомерием порицаем Европу (мол, развели у себя!..), это не только выбор «гейропы», но и наше не самое отдалённое будущее.
Так вот, всё это – права русского народа, русская культура и русское образование – требует борьбы. Постоянной, решительной, неуклонной. Белой борьбы. Ибо всё перечисленное есть ценности, святыни Белых, а не красных интернационалистов, вандалов и учеников школы «академика Покровского». И если мы не готовы отстаивать свои святыни, пусть даже с риском для себя, то… грош нам цена, и на звание Белых мы права не имеем. Потому что Белые БОРОЛИСЬ за Россию, за то, чтобы было свято для них, за свои, русские ценности. Боролись, теряли всё, проливали кровь, погибали. Но не сдавались (девиз рода Врангелей: Погибаю, но не сдаюсь!). И борьбу эту – русскую борьбу – завещали они нам. Борьбу за будущее нашего народа, за его честь и свободу (в лучшем понимании смысле этого замызганного подлецами слова). Борьбу, а не «стакан самогона», не клуб филателистов, не самолюбование мнимой чистотой риз.
Продолжим наш алфавит.
Дело.
«Белое Дело не нами началось, не нами и кончится», – сказал нам наш великий идеолог Иван Александрович Ильин. Продолжаем ли мы его дело? И что же есть – Дело?
Наша проблема в том, что очень часто, когда разговор доходит до Дела, до необходимости практического, волевого, предметного действия, многие как-то сразу пасуют, отступают. Им кажется, что для того, чтобы называться «Белыми», довольно уютно лечь на диван с томиком того же Ильина или послушать… «Мы Россию потеряли, в полутьме проходит жизнь!» Кстати, исполнительница данного шлягера недавно заявила, что белая тема уже «неактуальна», поэтому она не возвращается к ней в своём творчестве. Почему, спрашивается, тема стала «неактуально»? Оставим в стороне конъюнктуру, мы-то ведь не конъюнктурщики. Так почему же мы, не-конъюнктурщики, не можем поддерживать актуальность темы? Потому что тема без дел мертва. Если мы хотим, чтобы она была жива, то бишь актуальна, то общество, люди должны видеть, что Белое – это не ролевая игра, не красивый гербарий, а Дело. Что Белые – это люди Дела, с которых хочется брать пример, тянуться за ними, идти за ними.
Герой одного хорошего фильма в исполнении Георгия Буркова говорил: «Были б мы да были бы руки». У нас вроде бы есть руки. И ноги. И даже головы даны нам подчас не самые посредственные. Чего же нам не хватает? Смелости, воли, бодрости? Наши предшественники уходили когда-то на Дон. «Смерть лучше, чем жизнь в униженной, оплёванной Родине», – мотивировал генерал Марков. Мы… свыклись. И с унижением, и с оплёванностью. Лишь бы – жить. Хоть как-нибудь. Хоть в ошейнике строгом да на цепи.
Но не о том даже речь. Не о таком Деле. Не о такой Жертве. Дело начинается с малого. Все мы очень возмущаемся сносами наших памятников. Тому же Колчаку. Каппелю. Но – по душе – когда их сносили и после, где мы все были? Мы окружали их живой стеной, чтобы уберечь? Требовали, проводили акции и т.д.? Нет. Когда черкесы уничтожили памятник нашим воинам в Адлере – где были мы? Всё там же. У мониторов. Пошумели в пейсбуках и контактах и ЗАБЫЛИ. Когда у русских людей в Москве был украден единственный русский центр – Славянский фонд – сколько человек вышло на его защиту? Старый, больной дважды политзэк Владимир Николаевич Осипов вышел. И ещё несколько десятков человек. Помолились и разошлись. Это все русские Москвы были? Все Белые Москвы? Представьте закрытие центра коммунистического. А ещё лучше какого-нибудь этнического.
Сколько людей приходит на «белогвардейские» мероприятия? На панихиды по Белым воинам (неужто настолько не дороги они нам, что раз в год не можем мы помянуть их как следует)? Мне могут возразить: да разве это столь важно? Что ж, в сравнении с уничтоженным Ильинским, которое как бы «белыми», как бы «монархистами» по крупному счёту осталось проигнорировано, не то что грудью защищать никто не бросился, но и «постом» в сети редко кто отметился, может, и не столь. Только от нашего умения соорганизоваться, собраться, сплотиться хотя бы в чём-то малом зависит то, как будут воспринимать нас – и в народе, и в «инстанциях». Как действительную силу, способную что-то делать, отстаивать и добиваться, или как группу маргиналов, реликт, на которым нет никакой нужды считаться.
Что мы можем добиться от тех же власть предержащих, если они будут видеть лишь нашу слабость? Ровным счётом ничего. И не приходится при таком положении удивляться, что, поигравшись немного в начале нулевых в «русских без России», закопав несколько знаковых фигур на Донском кладбище, власти сочли, что «красный проект» куда перспективней для ставок. И волна ресоветизации накрывает нас всё больше и дальше, ибо конъюнктура «понад усё».
Если мы хотим, чтобы в нашей стране хоть что-то менялось к лучшему, нужно понимать, что в этом мире – так было, есть и будет – доходчивы лишь те аргументы, которые подкреплены силой. Значит задача современных Белых – являть такую силу. Не слабость, раздробленность и грызню, а спокойную, уверенную в себе, ибо на правде зиждется, силу.
Мне скажут, и справедливо, что на мал-малейшую нашу силу сразу навалится сила… системы. Да. Навалится. Всей медвежьей тяжестью. Но нет более позорного поражения, чем поражение, принятое по умолчанию ещё до начала боя, из одного лишь страха этого поражения. Дорогу, как известно, осилит только идущий. Сидящий и лежащий – никогда. А всякое делание начинается именно с мелочей. Ожиданием неких великих дел обычно прикрывается нежелание делать хоть что-то. Желающий делать – ищет возможность. Не желающий – повод уклонится. Россия сегодня – необъятное голое поле, заросшее бурьяном, и ему нужны пахари, нужны сеятели. Руки нужны. Мы нужны. И Богу для вершения чудес, о которых мы вечно молим его («Господи, спаси Россию!»), нужны делатели, проводники Его благой воли. Воля Божия она ведь через людей вершится, и каждый человек решает, проводником чьей воли ему быть…
Идея.
Всякое Дело, всякая Борьба вдохновляется Верой. Идеалом. Идеей. Дух заставляет работать руки. Дух, вдохновлённый Идеей. Идеи, к сожалению, неизменно подвергаются искажениям, их воруют, переиначивают, сквернят, подменяют суть. Поэтому очень важно сохранять те основы, которые завещаны были нам нашими предшественниками. Сохранять стержень, без которого всё приходит в расстройство. Белая идея неотделима от идеи Русской. Это и есть Русская идея. Она начинается, если угодно, формулой последнего Императора: «Россия есть государство Русского народа, в котором живут и другие народы». По существу, именно с этого определения следовало бы начинаться русскому основному закону. Все дальнейшие пункты естественным образом вытекают из него. Нам, Русским, Белым, дана величайшая история, насчитывающая более 1000 лет, даны примеры изумительных подвигов и, среди прочих, подвигов национального сопротивления – татаро-монгольскому игу, польско-литовской интервенции, игу большевистскому. Нам дана необъятная культура наша, культура всечеловечная, несравнимая с иными просто потому, что только русская культура могла вместить себя культуры едва ли не всех народов Запада и Востока и при этом сохранить и развить свою самобытную традицию. Нам дано величайшее сокровище духа – Вера Православная. Неужели всего этого неисчислимого богатства мало нам для вдохновения, для радостного и бодрого служения, несмотря ни на какие трудности? Кто-нибудь может добавить, что в основе Белой идеи лежала непримиримость. Она и теперь лежит. Ибо не может Христос мириться с велиаром. Не может Россия мириться с антироссией. Не могут русские мириться с тем (и это касается не только большевизма), что разрушает их Отечество и оскорбляет святыни.
Елена Семёнова