Академик Сахаров и жиды.
Биография академика Сахарова.
Родился 21 мая 1921 в Москве. По национальности – ☦русский (с примесью «софианской» крови и немного, может быть, польской). При Брежневе, Андропове и Горбачеве в печати и Интернете часто писали те, кто его ненавидел, что его настоящая фамилия – Цукерман. Но это враньё. Писали, чтобы скомпрометировать Сахарова, который в то время вместе с жидами протестовал против политики КПСС. Диктатура КПСС тогда уже была отвратна для миллионов русских, но Сахаров, к сожалению, оказался именно в группировке недовольных жидов. Вот некоторые зомбари от власти и пытались внушать народу, что лишь жиды недовольны «Советской властью».
Отец — Дмитрий Иванович Сахаров, преподаватель физики, автор известного задачника, русский .
Мать академика Сахарова – «Екатерина Алексеевна Сахарова (урождённая Софиано) родилась 23 ноября 1893 года. Крещена 30 ноября в Крестовоздвиженской церкви села Кошары Белгородского уезда.
Дед академика Сахарова (по материнской линии) – Алексей Семенович Софиано обучался в Петербургской Военной академии. Участвовал в войне с турками. После войны вернулся на место постоянного квартирования в Белгород “24 августа 1879 года штабс-капитан 31 артиллерийской бригады Алексей Семенович Софиано повенчан первым браком в Смоленском Соборе г. Белгород с девицей Екатериной, дочерью дворянина, коллежского секретаря Петра Борисовича Чурилова”. В 1884 году Екатерина Петровна умирает от туберкулеза. 11 ноября 1890 года дед академика женится на Зинаиде Евграфовне Мухановой, которая была моложе его на 16 лет (Это бабушка академика Сахарова со стороны матери). Её отец Евграф Николаевич Муханов (прадед академика Сахарова), отставной штабс-капитан, белгородский мировой судья и уездный предводитель дворянства, происходил из старинного, широко разветвленного рода Мухановых (Тверская линия).
Крёстный отец академика Сахарова — крещённый еврей Александр Борисович Гольденвейзер. Кто такой? «24 января 1903 года Анна (дочь деда академика Сахарова, дочь подполковника Софиано от первого брака) в Николаевской Институтской лицеи Цесаревича Николая в Москве Церкви повенчана с учителем музыки при московском сиротском институте Императора Николая I, коллежским секретарем Александром Борисовичем Гольденвейзером, что и свидетельствуется подписями и приложением церковной печати”. Учителю музыки, коллежскому секретарю было тогда 28 лет. Он уже был известным музыкантом, был лично близок к Льву Николаевичу Толстому и через восемнадцать лет станет крестным отцом Андрея Сахарова».
(Боннэр Е.Г. Вольные заметки к родословной Андрея Сахарова//Сахаров А.Д. Воспоминания, т. 1-2. – М, 1996). /tver.htm
Е.Боннер источник, конечно, не надёжный. Но если бы были найдены у Сахарова предки–жиды, она об этом непременно бы растрезвонила. К тому же Боннер даёт ссылки на источники. Вкратце сам Сахаров тоже рассказал в своих «Воспоминаниях» о своих предках по материнской линии.
В первой части «Воспоминаний» Сахаров более подробно рассказал также о своих родственниках по отцовской линии.
Отец академика Сахарова – Дмитрий Иванович Сахаров — русский, преподаватель физики, автор известного задачника по физике.
Я процитирую из «Воспоминаний» Сахарова то, что обычно не цитируют ни хулители, ни хвалители академика. Обычно скрывают военно-патриотический и православный дух его родственников.
Сахаров писал: «Моя мама была верующей. Она учила меня молиться перед сном (“Отче наш…”, “Богородице, Дево, радуйся…”), водила к исповеди и причастию. /Raboty/V_Glava_1.htm
Верующими были и большинство других моих родных. С папиной стороны, как я очень хорошо помню, была глубоко верующей бабушка, брат отца Иван и его жена тетя Женя, мать моей двоюродной сестры Ирины – тетя Валя. Мой папа, по-видимому, не был верующим, но я не помню, чтобы он говорил об этом. Лет в 13 я решил, что я неверующий – под воздействием общей атмосферы жизни и не без папиного воздействия, хотя и неявного. Я перестал молиться и в церкви бывал очень редко, уже как неверующий. Мама очень огорчалась, но не настаивала, я не помню никаких разговоров на эту тему.
Сейчас я не знаю, в глубине души, какова моя позиция на самом деле: я не верю ни в какие догматы, мне не нравятся официальные Церкви (особенно те, которые сильно сращены с государством или отличаются, главным образом, обрядовостью или фанатизмом и нетерпимостью). В то же время я не могу представить себе Вселенную и человеческую жизнь без какого-то осмысляющего их начала, без источника духовной “теплоты”, лежащего вне материи и ее законов. Вероятно, такое чувство можно назвать религиозным.
В моей памяти живы воспоминания о посещениях церкви в детстве – церковное пение, возвышенное, чистое настроение молящихся, дрожащие огоньки свечей, темные лики святых. Я помню какое-то особенно радостное и светлое настроение моих родных – бабушки, мамы – при возвращении из церкви после причастия. И в то же время в памяти встают грязные лохмотья и мольбы профессиональных церковных нищих, какие-то полубезумные старухи, духота – вся эта атмосфера византийской или допетровской Руси, того, от чего отталкивается воображение как от ужаса дикости, лжи и лицемерия прошлого, перенесенных в наше время. В течение жизни я много раз встречался с этими двумя сторонами религии, их контраст всегда меня поражал».
Сахаров дальше пишет о родственниках: «Семья отца во многом отличалась от маминой. Дед отца Николай Сахаров был священником в пригороде Арзамаса (село Выездное), и священниками же были его предки на протяжении нескольких поколений. Один из предков – арзамасский протоиерей. Мой дед Иван Николаевич Сахаров был десятым ребенком в семье и единственным, получившим высшее (юридическое) образование. Дед уехал из Арзамаса учиться в Нижний (Нижний Новгород), в ста километрах от Арзамаса. Иван Николаевич стал популярным адвокатом, присяжным поверенным, перебрался в Москву и в начале века снял ту квартиру, где позже прошло мое детство.
Этот дом принадлежал семейству Гольденвейзеров, ставших впоследствии родственниками Сахаровых (уточним – свойственниками). Александр Борисович Гольденвейзер – знаменитый пианист, в молодости был близок к Льву Николаевичу Толстому, толстовец, женат на Анне Алексеевне Софиано, сестре моей мамы; он стал моим крестным.
(Это отметим: крещеный жид Гольденвейзер – крестный академика Сахарова, свойственник Сахаровых).
"В 1915–1918 годах папа преподавал физику как в частных заведениях, так и на каких-то курсах, где преподавателем гимнастики работала моя мама. Они познакомились и в 1918 году поженились. Папе было 29 лет, маме 25».
«Я родился 21 мая 1921 года в родильном доме около Новодевичьего монастыря. Роды были очень долгие и трудные. Я был очень “длинный” и худой, долго не поднимал головы, и у меня получился от этого сплюснутый затылок – до сих пор. Первые полтора года или год мы жили в Мерзляковском переулке, в подвале. Папа носил меня гулять по переулку на нотах – коляски не было… Потом переехали в коммунальную квартиру, площадь на четверых (мать, отец два ребенка) – 30 кв. метров».
«Большую часть жизни мой отец (при Сталине) был преподавателем физики: совсем немного – в школе, в 20-е годы – в Институте Красной профессуры и в Свердловском университете, потом – на протяжении около 25 лет в Педагогическом институте им. Бубнова (впоследствии, после ареста Бубнова, переименованном в Институт им. Ленина. По неизвестным мне причинам в 50-х годах папа был вынужден уйти оттуда (по-видимому, он был сильно чем-то обижен администрацией). Последние годы перед уходом на пенсию он работал в Областном педагогическом институте. Лишь в годы войны Ученый совет Пединститута присвоил ему без защиты диссертации учёное звание кандидата педагогических наук за его “Задачник”.
Отец академика Сахарова много писал на научно-популярные темы. «Папина литературная работа была главным источником дохода семьи». Жили Сахаровы не богато, но выше среднего уровня тогдашней трудовой интеллигенции.
«Мои интересы, увлечения опытами, математикой, задачами радовали папу по-настоящему, и стало как-то само собой разумеющимся, что после школы я пойду на физфак.
«Проявлялись ли в нашем дворе национальные противоречия? Мне кажется, в очень слабой степени. Иногда мальчику-еврею Грише вспоминали его еврейство, но без ненависти, скорей как особое качество. (Для меня этот вопрос – еврей? не еврей? – тогда вообще не существовал, как и всегда потом; я думаю, что это был дух и влияние семьи)».
Если это так, как пишет академик Сахаров, а было, вероятно, именно так, семья Сахаровых была всё же с большим дефектом, что весьма типично для тогдашней советской интеллигенции. Сказалось влияние дореволюционных либералов. Сказалось влияние жидовской цензуры, о которой Сахаровы и не подозревали. Сахаровы не поняли, что (если рассматривать события в национальном аспекте) Октябрьский переворот – это жидовский переворот, к власти рванули жиды, жиды заняли привилегированное положение в СССР, а русский народ был подмят. Семья Сахарова типичная интеллигентская зомбированная жидопропагандой семья, для которой русско-жидовский вопрос не существовал.
«Несколько слов о позиции моих родителей по “национальному” вопросу. Сейчас уже трудно представить себе ту атмосферу, которая была господствующей в 20–30-е годы – не только в пропаганде, в газетах и на собраниях, но и в частном общении. Слова “Россия”, “русский” звучали почти неприлично, в них ощущался и слушающим, и самим говорящим оттенок тоски “бывших” людей… Потом, когда стала реальной внешняя угроза стране (примерно начиная с 1936 года), и после – в подспорье к потускневшему лозунгу мирового коммунизма – все переменилось, и идеи русской национальной гордости стали, наоборот, усиленно использоваться официальной пропагандой – не только для защиты страны, но и для оправдания международной ее изоляции, борьбы с т. н. “космополитизмом” и т. п. Все эти официальные колебания почти не достигали внутренней жизни нашей семьи. Мои родители просто были людьми русской культуры. Они любили и ценили русскую литературу, любили русские и украинские песни. Я часто слышал их в детстве, так же как пластинки песен и романсов ХIХ века, и все это входило в мой душевный мир, но не заслоняло культуры общемировой».
Повторим: Русско-жидовский вопрос для семьи Сахаров, для их близких родственников, друзей и знакомых не существовал. Типичная семья зомбированных русских интеллигентов. За счёт русского народа получили образование, а к теме о геноциде и дискриминации русского народа равнодушны. Для них такой темы не существовало.
.
«Еще некоторые штрихи. Папа говорил о том, какими талантливыми проявили себя русские эмигранты за границей (такие, например, как Зворыкин – изобретатель электронного телевидения). Русская культура моих родных никогда не была националистичной, я ни разу не слышал презрительного или осуждающего высказывания о других национальностях и, наоборот, часто слышал выразительные характеристики достоинств многих наций, иногда приправленные добрым юмором».
Это весьма примитивные рассуждения, но академик Сахаров уверено полагает, что рассуждает здраво и даже прогрессивно. Он понимает русский национализм по-жидовски – как презрение к другим народам и осуждение их. Заглянул бы в толковые словари разных стран, где национализм – это любовь к своему народу. Он ни слова о геноциде и дискриминации русского народа. Он не знает, что это такое. Тупость в этом вопросе потрясающая. Он умудрился не прочитать ни одной книги по тысячелетней русско-жидовской истории. Про жидовский шовинизм и фашизм жидизм– ни слова.
Тупость почтенного академика в этом вопросе потрясающая. «Он стал космополитичней, глобальней». Да, расширение кругозора – это весьма похвально. Но бедный академик не в состоянии был понять, как надо сгармонизировать в уме и душе русское национальное и общее – землянское. Он «космополит», он против русского национализма. А против жидовского национализма, шовинизма и фашизма жидизма почему не против? Да, если бы напрягся и стал думать по русско-жидовской теме, получил бы от обожествленной Люси (от супруги-жидовинки Елены Боннер) очередную оплеуху. «Не сметь, Андрюшечка, думать в этом направлении! Евреи – особый народ!»
https://textarchive.ru/c-2053677.html
М.В. Назаров.Академик А.Д. Сахаров и его эпоха.