Есть в Русской литературе, Белой литературе одно имя, которое одно перекрывает всю советскую и русско-советскую литературу. Пётр Николаевич Краснов. В его произведениях найдём мы всё – и увлекательные романы и повести из жизни дореволюционной России, и масштабно-эпические романы о Русской Трагедии 17-го года (какие там ещё «Хождения…»!), и отменные сочинения из русской истории. Краснов, один из самых плодовитых и читаемых писателей своего времени, являет собой уже целую литературу. Великую литературу. Русскую литературу. Белую литературу. «Да он же фашист! Предатель Пособник монархизма!» – раздадутся сейчас крики. Крики эти несправедливы, ибо мы говорим о литературе. Искусстве. Можно как угодно относиться к личности Краснова и его взглядам, но это никоим образом не изменяет ценности его литературного наследия, не умоляет его писательского гения. И одно только его имя способно было бы успешно «конкурировать» со всей советской литературой.
Елена Семёнова. О Русской и советской литературе.
Двадцать один том из будущего более чем 40–томного полного собрания сочинений П.Н. Краснова (1869 – 1947) вышел в свет! Как бы ни возмущались, сколь бы ни шипели от злобы неосоветчики, заслышав его имя. А этот издательский проект, осуществляемый В.П. Мелиховым… его значение сейчас даже не осознать! Будущие поколения русских людей (если нам суждено продолжить свою земную историю) с благодарностью вспомнят всех причастных к составлению и выпуску в свет книг выдающегося мастера исторической прозы, автора пронзительных, предельно честных воспоминаний об Императорской России. Его произведения уже вошли в золотой фонд отечественной классики. Их будут изучать в русских школах …когда наше образование вновь станет ☦русским и во всех школах будут висеть портреты Петра Краснова.
Вам советское или белогвардейское?
Что выбирали русские эмигранты в 30-е.
Недавно (10 января) вспоминали, в связи с очередным днём рождения, великого русского советского писателя Алексея Николаевича Толстого.
Написав о нём короткий спич, я упомянул, что в 30-е годы прошлого века русские эмигранты в Париже, Праге, Берлине и т. д., как не удивительно, с большей охотой читали советскую литературу, нежели свою, эмигрантскую.
Некоторые мои читатели усомнились: не может быть!
Увы, это зафиксировано и в данных парижских и прочих библиотек, и даже в критике ведущих критиков эмиграции — Ходасевича и Адамовича, которые упоминали, что эмигранты зачитываются Шолоховым и Толстым, а «Тихий Дон», три первые книги, которого написал Крюков, Фёдор и «Пётр Первый», в которых нет ничего советского — лидируют по читательским запросам: эмиграция стоит в очередь за советскими романами.
Давайте попробуем понять почему.
Вам советское или белогвардейское?