Гусарский офицер Денис Давыдов о башкирах: «В этот день, как будто для развлечения нас от неблагоприятных обстоятельств, прибыло в арьергард несколько башкирских полков, только что пришедших в армию. Вооруженные луками и стрелами, в вислоухих шапках, в каких-то кафтанах вроде халатов и на лошадях неуклюжих, малорослых и тупых, эти жалкие карикатуры удалых черкесских наездников присланы были в арьергард, – как нас уверяли тогда, – с намерением поселить в Наполеоне мысль о восстании на него всех народов, подвластных России, и тем устрашить его… Но французы и те из русских, которые впервые увидели башкирцев, встретили их единодушным смехом, – достойное приветствие воинственной красотою – безобразия, просвещением – невежества» – Давыдов Денис. Тильзит в 1807 году // Сочинения Давыдова .
В «Башкортостане» живёт 36% русских — это больше, чем башкир (29,5%) и татар (25,4%). Но почему-то это Башкортостан, а не Русостан.
При этом и сам формат нацреспублики, и речи ублюдка Пыни придают субъектность на этой территории именно башкирам, давая им право говорить от имени всей территории (затыкая русских!), рассматривать её как свою национальную вотчину и проводить собственную национальную, культурно-историческую, языковую политику.
Все свершения, достижения позитив и вообще всё происходящее там или исходящее оттуда автоматически приписывается башкирам. Башкиры становятся титульной нацией «Башкортостана». Если человек, люди из Уфы, Белебея или Белорецка совершают что-то в СВО или на пограничной службе, то национальная политика и республики, и Российской Федерации приписывает это башкирам.
Русские же постепенно стираются с территории «Башкортостана» как субъект. Пыня хвалит покойного «президента» «Башкортостана» за взвешенную национальную политику. Точно за такую же взвешенную политику хвалили в своё время Украину, Казахстан, Белоруссию, Чечню, Дагестан.. Число русских в них за последние 30 лет падало и продолжает сокращаться, либо уже околонулевое.
И это происходит не только в военной жизни. Если это не Уфимская губерния, не Русостан, то башкиры (и местные татары, которым легче записаться в башкиры) в повседневной жизни получают естественный приоритет. Они — титульная нация, чьё имя находится прямо в названии республики. Это пестует исключительность, которая при генетически, религиозно и культурно обусловленной разнице в нормах поведении и ценностях, превращается в насмешки, презрение, бытовую микро-агрессию и дискриминацию русских.
Русским становится невыгодно жить, развивать бизнес, рожать детей в республике. Ведь повсюду агрессивные черноглазые ваххабиты, которые пока активно не режут, но уже сверкают презрением в глазах и показывают, что потолок русского в республике это обслуживающий персонал, человек третьего сорта. Титульные башкиры постепенно напитываются и всемирным подъёмом радикального ислама, и глобальной повесткой BLM-очки, получают подтверждение своей исключительности через Приказ 33%, общую чуркизацию, исламизацию, борцухизацию российского дискурса. Возникает внутренний, распределённый ИГИЛ 2.0 — интернационал бородатых ваххабитов с пальцами вверх, которые говорят с акцентом, кутают своих женщин в мешки для трупов и давят русских каждый в своей национальной вотчине.
Группы сбившихся башкирят, татарят и залетных чеченодаготаджикенят пиздят и унижают русских детей ещё в детских садах. Русские с лёгким недоумением видят, как ранее неотличимые от них башкирские и татарские соседи вдруг отращивают ваххабитские бородки, ударяются в жёсткое следование нормам религии, начинают носить «национальную одежду» и как-то недобро смотреть. Появляются вездесущие курсы, семинары, книги, плакаты, посвящённые башкирскому языку, исламу, древней истории народа, выпячивающие нео-башкирские атрибуты как обязательные. Местные власти и башкирские радикалы сливаются в один институт. В школах и университетах не уехавшие русские становятся малопрестижной кастой. При попытке получить повышение, открыть бизнес, пристроить куда-то своего человека ваххабиты с кривой усмешкой качают головой — мордой и фамилией не вышел. Появляются стайки ножух: русского прирезали там, кинули с прогиба здесь, ограбили тут.
При этом какой-то тотальной резни нет, и отдельные, личные отношения между русскими и титульными сохраняются, что позволяет на первых порах говорить, что никакого русореза нет: «у меня лучший друг башкир/русский — во!». И правда, поначалу напряжение видно только в коллективных и деловых отношениях, и только чувствительным к атмосфере.
Всё это знакомо — Чечня 80-ых. Потом рушится внутриполитическая стабильность, и напряжённая, но терпимая атмосфера скачкообразно перерастает в тотальную резню, распродажу квартир и бегство русских. Появляется новое национальное государство.
Пыня много киздел про мину Ленина, но сам закладывает под Россию ядерные фугасы в ускоренном темпе, а с момента начала СВО — в удесятерённом.
ТГ Бульба приствольный