✠НАС-ИКС✠ просто удивляет неукоренённость в "Еврейском вопросе" трёх величайших русских людей современности: А.И. Солженицына "который вёл расчетливую борьбу с властью, с учетом западного "общественного мнения", в том числе в еврейском вопросе",
И.Р.Шафаревича, для которого "История еврейства – осталась трехтысячелетней загадкой",
М.В.Назарова, который в своих статьях и книгах, как бы антисемит, но на публике всегда оправдывается и говорит "Я не антисемит".
– И это зная всё о тысячелетней антисемитской истории Руси,
– Зная о "трехстах поговорках русского народа о жидах",
– Зная, что все Русские Цари и Царицы,за исключением Екатерины, были антисемитами,
– Зная отношение к евреям философов-фашистов Ф.М.Достоевского, П.А.Флоренского, А.Ф.Лосева.
– Поразительно. У ✠НАС✠ просто нет слов это охарактеризовать.
***
В это время намечается расхождение И.Р. с Солженицыным, который долго воздерживался от включения во внутрироссийскую борьбу между "малым народом" и русскими патриотами за исход "перестройки". Первую свою публицистическую работу, предназначенную для российской печати, Солженицын назвал почти оптимистически – "Как нам обустроить Россию?" (1990). Шафаревич как бы в ответ на это оценивал ситуацию точнее: "Можно ли еще спасти Россию?" (название его статьи в "Комсомольской правде" 18.10.1990) – то есть прежде чем обустраивать, ее надо было защитить и уже не только от коммунистов… Осенью 1993 г. Солженицын из далекого Вермонта приветствовал расстрел Ельциным Верховного Совета как последний удар по коммунизму, Шафаревич видел в этом победу "малого народа" и прихватизаторов…
В те годы И.Р. поддерживал своим участием все заметные попытки русских патриотов создать организационные структуры сопротивления разрушению и разграблению России. В 2005 г. он одним из первых подписал "Письмо 500" – Обращение к Генеральному прокурору РФ В.В. Устинову в связи с усилившимся применением к русским патриотам ст. 282 УК РФ о "возбуждении национальной вражды" по отношению к евреям.
+ + +
Игорь Ростиславович Шафаревич был для русской эмиграции важнейшей фигурой в русском сопротивлении богоборческому режиму на родине. В отличие от многих других, он сочетал в себе и мужество, и яркое национальное самосознание, и научную точность аргументации, и благородные личные качества. Он выглядел как бы "русским дворянином" в довольно разнообразном движении инакомыслящих. Мы в "Посеве" старались публиковать как можно больше информации о его деятельности, также и исходя из принципа защиты гласностью.
Мне довелось лично познакомиться с Игорем Ростиславовичем осенью 1989 г., уже после ухода из "Посева". И.Р. готовил тогда работу об антирусских СМИ ("Шестая монархия" // "Наш современник", 1990, № 8), и его заинтересовало мое открытое письмо с критикой Радио "свобода" в "Литературной России", главный редактор Э.И. Сафонов дал мой телефон и, направляясь в Германию для своих математических мероприятий, И.Р. мне позвонил.
Великий математик оказался очень скромным.
Скромность отличала И.Р. в общении с любым человеком, он не поражал своей эрудицией и высоким интеллектом, а деликатно соучаствовал в разговоре как бы на равных. В то же время всегда был принципиален в главном, не прогибался перед "прогрессивными" критиками и не поддакивал начальству, оставаясь откровенным "себе во вред". В том числе в "антисемитском" вопросе, который демократические СМИ навязывали ему в гипертрофированном виде. Он просто не мог закрывать глаза на реальность, которую не сводил к еврейскому влиянию, но и замалчивать его отказывался как представитель точных наук.
Пожалуй, в этом он отличался от Солженицына, который вел расчетливую борьбу с властью с учетом западного "общественного мнения", в том числе в еврейском вопросе (тем не менее и он заслужил на Западе славу "антисемита"). Как-то мы говорили с И.Р. о примечательной книге Александра Исаевича "Двести лет вместе" (2001). Наши мнения совпали. Этот наш разговор происходил, когда я показывал И.Р. свою домашнюю библиотеку: на этом стеллаже масонская тема, на соседних еврейская, – у меня собраны тысячи книг на разных языках. На что И.Р. иронично заметил: «Александр Исаевич в своем предисловии полагает, что до него не нашлось автора, кто осветил бы нам этот вопрос…».
Должен, однако, сказать, что и сам И.Р. в своем анализе еврейского феномена не хотел углубляться в его духовный исток: «вопросы эти предельно трудны. И Достоевский предупреждал, что для ответа на них "не пришли еще времена и сроки". Тем не менее, об этом было написано много. И сама многоголосица мнений показывает, что короткого и окончательного ответа – нет». Это из заключения другой его книги, своеобразной "реплики" на труд Солженицына, название которой характерно: "Трехтысячелетняя загадка. История еврейства из перспективы современной России" (2002). В ней И.Р. подытоживает:
«Многие, размышлявшие об истории еврейства, приходили к тому, что имеют дело с загадкой. Как же нам быть перед лицом этой загадки, пока еще «не исполнились все времена и сроки»? Ведь просто игнорировать ее мы не можем, от нее зависит наша жизнь, да и само существование. В таком случае возможны три отношения. Первое – игнорировать саму проблему, убедить себя, что ее не существует. Это — худший выход. Он и был испробован при коммунистической власти, когда вообще вопрос о межнациональных отношениях пытались решить путем запрета его обсуждения (как, впрочем, и многие другие вопросы). Второй подход – постараться угадать разгадку, как бы перепрыгнуть пропасть незнания, отделяющую нас от ответа. Так возникало несколько концепций, из которых самой простой является концепция еврейского заговора, формируемого три тысячи лет тайным еврейским правительством. Все такие концепции имеют то общее, что их нельзя ни доказать, ни опровергнуть, да они и не претендуют на фактологическое или логическое обоснование. В них можно лишь верить или не верить. Третий подход заключается в том, чтобы не претендовать на окончательный ответ, «разгадку». Но собрать те факты, которые можно извлечь из скопившегося за эти три тысячи лет фактического материала и сформулировать выводы, которые из них вытекают. А на этой почве попытаться нащупать некоторую линию поведения, хотя и сознавая, что она основывается на «неполной информации». Ведь в жизни мы никогда «полной информацией» не обладаем. Этот принцип и лежит в основе настоящей работы. Он следует мысли Гете: понять постижимое и спокойно принять непостижимое.
Жизнь полна загадок — и в математике, и в физике, и в биологии, и в истории — особенно во всем, что связано с человеком. Нужно известное чувство смирения, чтобы принять тот факт, что разгадку большинства из них никто не узнает в течении нашей жизни».
Рецензируя (по его просьбе) рукопись этой готовившейся книги, я написал автору:
«Дорогой Игорь Ростиславович, поздравляю Вас с интересной работой. Она Вас хорошо характеризует и как честного принципиального человека, и как математика – поскольку Вы учитываете только наглядно доказуемые факты…
Конечно, я не могу согласиться с утверждением, что еврейский вопрос все еще "загадка" – и в ходе чтения пометил соответствующие места. Не для того, чтобы опять спорить с Вами, а просто отмечал по ходу дела свое отношение к этой теме, уже известное Вам. А также в надежде, что, быть может, Вы сочтете возможным в удобном месте хотя бы указать на существование православного "мнения" (тема антихриста)…
С православной точки зрения, «пропасти незнания» нет; теория заговора – не самая простая, а самая упрощенная; стоило бы указать хотя бы здесь на то, что Православие претендует на самую простую и верную концепцию: соблазнение сатаной избранного еврейского народа для построения земного царства антихриста – во всем противоположного небесному Царствию Божию. В этом причина и талантов, и разрушительности еврейства как оси мiровой истории…»
(К сожалению, и мои фактические замечания не были учтены, по небрежности, помощниками И.Р. при печати первого издания…)
Полностью : Без страха и упрека. Памяти И.Р. Шафаревича