Последнее признанное еще советской властью число – 27 миллионов, реально, вероятно, их было около тридцати. Число, абсолютно беспрецедентное. Конечно, это не только фронтовые потери, но и мирные жители, в отношении которых, кстати, опять-таки существует большая ложь: по официальным источникам, основные потери приходятся именно на гражданское население (тем самым вина за них перекладывается с бездарного советского командования на “зверства оккупантов”), однако в “Центральном банке данных по безвозвратным потерям Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны”, созданном при Всероссийском НИИ документоведения и архивного дела, на сегодняшний день значатся почти 20 миллионов персональных записей о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран военнослужащих. Поразительно (впрочем, есть ли еще чему поражаться, учитывая масштабы великой лжи о той войне?), но держатель официальной точки зрения на военные потери СССР в годы Второй мировой войны – Институт военной истории Министерства обороны РФ – никак не реагирует на эти данные и продолжает тупо твердить о 8.6 миллионах. Вот что пишет историк Борис Соколов: “Недавно я побывал на конференции в Дрездене, посвященной потерям СССР и Германии во Второй мировой войне. Когда по ходу обсуждения выяснилось, что официальные цифры безвозвратных потерь Красной Армии занижены примерно втрое, представитель одной из российских официальных исторических структур, признав резонность сомнений в официальных цифрах, прямо заявил, что, поскольку его учреждение существует на государственные деньги, свой патриотический долг он видит в том, чтобы придерживаться официальных цифр, тогда как научная истина должна существовать сама по себе.”
Может ли потерь быть “мало”?
Странная и, по сути, чудовищная вещь: в нашей стране до сих пор не установлена численность потерь в Великой Отечественной войне. А также потерь от сталинских репрессий. И не только точно не установлена, в обществе даже нет примерного согласия по поводу масштабов этих потерь. Разница в оценках погибших заключенных у “сталинистов” и “антисталинистов” — очень велика, чуть ли не на порядок. Разница в оценке военных потерь у “державников” и “либералов” — не на порядок, но тоже порой в разы. Каждый сам решает, кому верить, и каждый “живет в своей истории”. На вопросы корреспондента “Росбалта” отвечает ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук Виктор Земсков.
— Виктор Николаевич, вы известны своей теорией о том, что наши потери в Великой Отечественной войне на самом деле не “занижены”, как считают многие, а наоборот, завышены. Как могло так получиться?
— С потерями в Великой Отечественной войне, действительно, надо разбираться. К сожалению, та официальная статистика, которая время от времени давалась и менялась, — это то, что называется, “директивные установки”.
Первые 16 лет после войны официально считалось, что наши потери составляют 7 млн человек – суммарно военные и гражданские. Сталин употребил формулировку “Советский Союз безвозвратно потерял 7 млн человек”. Это, конечно, была умышленно заниженная в пропагандистских целях цифра. Чтобы не пугать собственный народ большими потерями и не производить негативного впечатления на мировое общественное мнение.
Хотя, по нашим сведениям, статистики уже тогда назвали Сталину число 15 млн. Но он решил, что это много, и исправил на 7 млн. Появилась эта цифра в феврале 1946 года в журнале “Большевик”, причем было особо подчеркнуто, что это суммарно военные и гражданские потери. А 14 марта 1946 года вышел номер газеты “Правда”, где Сталин лично давал интервью корреспонденту ТАСС и, среди прочего, так и сказал: “Советский Союз в результате германской агрессии безвозвратно потерял 7 млн человек”.
По прошествии времени, 5 ноября 1961 года, уже Хрущев впервые обнародовал, что “минувшая война унесла жизни двух десятков миллионов советских людей”. И Сталин, и Хрущев, и Брежнев, и потом Горбачев тщательно избегали слова “погибли”. Сталин говорил, что “Советский Союз безвозвратно потерял”. Хрущев употребил выражение “война унесла жизни”. Потом Брежнев точь-в-точь, как Хрущев, тоже говорил: “война унесла жизни”.
И, наконец, 8 мая 1990 года, накануне 45-летия Победы, Горбачев употребил то же выражение: “война унесла жизни”, но уже назвал побольше цифру: 27 млн человек. Ему дали сведения на 26,6 млн. Но у него хватило ума округлить, потому что, когда даже в миллионах нет ясности, такой “точности до десятых” уже просто не может быть.
— А как были получены все эти цифры?
— В том-то и дело, что это “шатко” все. Многие люди до сих пор думают, что давно были проведены “настоящие подсчеты”. А настоящих подсчетов, как в Германии и Японии или в Англии и Франции, где действительно считали трупы, у нас не было.
— Что же было?
— Историки и статистики взяли материалы переписей населения СССР 1939 года и 1959 года и посчитали разницу между ними, с умозрительными передвижками разных возрастных групп населения. Но речь-то идет о стране, у которой даже территория разная была в 1939 и 1959 гг.
В принципе, если опираться на эти переписи, то можно вывести любую величину в диапазоне от 15 млн до 45 млн. И любая из них будет иметь право на существование как рабочая гипотеза. Официальные на сегодняшний день данные – 27 млн – это одна из рабочих гипотез.
— Откуда же взялись “дополнительные семь миллионов” при Горбачеве?
— Был такой настрой в обществе – была антисталинская кампания, концепция “геноцида собственного народа”. Если вы помните, Солженицын со ссылкой на эмигрантского профессора Курганова оценил потери в войне в 44 млн. Но здесь потери пересчитывали специалисты из Госкомстата, которые усредненно сделали “ни нашим, ни вашим” — 27 млн. Ни в коем случае нельзя было насчитать меньше – этого тогда просто никто бы не понял.
Что касается меня, то я согласен с комиссией, которая работала при Горбачеве, в 1989-90 гг., в том, что после войны не было в живых от 37 до 38 млн человек из тех, кто жил в СССР на момент начала войны.
— Даже так – до 38 млн?
— Да. Но мы часто забываем, что во время войны тоже умирали естественным путем – и большинство умерших в эти годы все-таки не на фронте погибли. Возьмем уровень смертности 1940 года, когда, кстати, она была относительно низкой. В 1940 году в СССР умерло 4,2 млн человек. Если эту пропорцию распространить на период с середины 1941 до конца 1945 года, то получается почти 19 млн человек.
— Это люди, умершие от тех же причин, что и в мирное время – и их надо вычесть из общего числа умерших в 37-38 млн?
— В том-то и дело. А специалисты времен “перестройки” пошли на передержку. Конкретного числа умерших в 1940 году они не указали! Иначе бы у них цифры не сошлись.
— Но во время войны ведь наверняка смертность была повышенная, даже и в тылу?
— Да. Я полагаю, что к тем 19 млн надо добавить миллиона три. Но вряд ли больше.
В целом же, мы ведь даже не знаем с точностью, каково было население СССР накануне войны. Разумные оценки варьируются от 193 до 197 млн. Я думаю, что ближе к 193.
Комиссия, которая работала при Горбачеве, исходила из численности довоенного населения СССР в 197 млн (точнее – 196,7 млн). В их расчеты входило, что население новых советских территорий — Западной Украины и Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины – составляло в общей сложности около 23 млн человек. Но польские историки в один голос утверждают, что на территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Виленского края в общей сложности проживало 13 млн человек. Плюс в Прибалтике, Бессарабии и Северной Буковине в общей сложности могло проживать не более 6 млн. Получается, по новейшим исследованиям, что население новоприобретенных в 1939-40 гг. территорий составляло не 23, а 19 млн. На 4 млн меньше. Это значит, что надо, в том числе, из 27 млн потерь вычесть 4 млн.
— Давайте обратимся именно к военным потерям – погибшим на фронте. Они тоже завышены?
— Нет. С военными потерями, что называется, порядка больше. Я беру за основу то, что получила комиссия при Горбачеве. Они насчитали 8 млн 668 тыс. погибших – и их очень критикуют за то, что они мало насчитали. И я согласен, что официальные военные потери занижены. Но насколько? Миллиона на три. По всем имеющимся сегодня данным, как минимум 11, 5 млн из тех людей, которые призывались на военную службу во время войны, к концу войны не было в живых. Возможно, и больше.
— А как быть с теми циклопическими оценками военных потерь, которые дают некоторые радикально-антисоветские историки, как, например, Борис Соколов?
— Бориса Соколова в нашем академическом кругу серьезно никто не воспринимает, хотя в дилетантской среде он популярен. Он оценивает потери в 44 млн – из них 27 млн военные потери и 17 млн гражданские. Что в значительной мере совпадает с той цифрой, которую еще в 1980-е гг. назвал Солженицын со ссылкой на Курганова.
Смотрите, что получается. Число призванных на военную службу в военное время плюс те, кто служил на момент начала войны, составляет 34,5 млн человек. Эта цифра Бориса Соколова не устраивает: чтобы у него сошлись балансы, ему надо хотя бы прибавить млн 12. И он делает заявление, что в эти 34,5 млн не входят 12 млн, по его мнению, призванных полевыми военкоматами. Получается уже 46 млн призванных, и тогда у него более-менее начинают сходиться концы с концами. На самом же деле, призванные полевыми военкоматами входят в указанные 34,5 млн.
Еще ему надо радикально изменить численность населения СССР перед войной. Все разумные научные оценки колеблются в диапазоне от 193 до 198 млн. Борис Соколов заявляет: это все ерунда, это все неправильно! Он считает, что накануне войны население составляло 209 млн человек. Откуда 11 млн виртуальных душ? Он взял динамику роста населения в Хабаровском крае и Молдавии. Но это два нехарактерных региона! И решил, что, если эту динамику приложить ко всему Советскому Союзу, то население будет не 196, а 209 млн. Без таких “статистических открытий” невозможно было “насчитать” 44 млн прямых жертв войны.
— Оставим в покое радикальных антисоветчиков. Что же завысили наши официальные историки и статистики? Потери гражданского населения?
— Да, и притом радикально. У них получается 18 млн прямых гражданских жертв. Но гражданских прямых потерь не могло быть больше, чем военных. В многочисленных братских могилах от Москвы до Берлина покоятся в основном люди в военной форме. Гражданские погибали в концлагерях, это жертвы Холокоста и жертвы карательных акций “за связь с партизанами”. Ленинградские блокадники. Жертвы бомбардировок и обстрелов: в прифронтовой полосе во время боевых действий часть гражданского населения неизбежно гибнет.
По моей оценке, прямых гражданских потерь у нас максимально может быть 4,5 млн человек, включая советскую часть Холокоста. Итого: 11,5 млн военных потерь плюс 4,5 млн гражданских – получается 16 млн.
Чтобы получить хотя бы хрущевскую цифру в 20 млн, надо прибавить сюда повышенную смертность от тягот и лишений военного времени. Но тогда Германия и Япония тоже должны к своим потерям кое-что прибавить, потому что они повышенную смертность своего населения в прямые военные потери не включают.
Подробнее:http://www.rosbalt.ru