Трагедия Лиенца.Призываю казаков умереть, но не поклониться сатане!

Призываю казаков умереть, но не поклониться сатане!

П.Н.Краснов.

1 июня — особо страшная и трагическая дата для нашего измученного народа. В этот день у нас принято почитать жертв одного из самых подлых, самых отвратительных преступлений Второй Мировой войны — выдачи казаков в австрийском Лиенце. К концу войны в странах Западной Европы находилось около 100 тысяч казаков, большинство из них, в том числе «Казачий Стан», в Австрии. Не в силах сдержать натиск красных субэдэев, казаки отступали из Югославии и с Восточного фронта, оседая в специальных лагерях вместе со своими семьями и просто беженцами из числа подсоветских русских, не желавших жить дальше в коммунистической Преисподней. 

Оказавшимся в английском плену казакам обещали не выдавать их Сталину на основе Ялтинского соглашения. 

Англичане своих обещаний не выполнили. 

Операция «Keelhaul», садистская «репатриация» сдавшихся под офицерское слово казаков, началась 28-го мая с приказа всем офицерам Стана явиться на конференцию в Шпиталь, где британские офицеры должны были вести переговоры о дальнейшей судьбе казаков. Англичане даже приказали надеть парадные формы. 

Приводим цитату из воспоминаний Марии Платоновой, участницы тех горьких событий: 

«Настал день 28 мая — день, который войдет в историю казачества как день величайшей трагедии людей, доверивших свою жизнь и честь таким же офицерам, но только английской державы. У англичан есть слово „джентльмен“, в котором сочетаются понятия: честь, чувство долга, благородство, т.е. все самые высокие, лучшие качества человека. И вот это слово английского офицера было дано ничего не подозревающим русским офицерам, с заверениями, что конференция продлится несколько часов и к вечеру все вернутся в лагерь.» 

Но коварность поведения «цивилизованных» союзников, воевавших за идеалы свободы, демократии и гуманизма, не знала границ. Вместо конференции офицеров-казаков ждал арест, изъятие оружия, документов и ценных вещей. В течении следующих дней, английские армейские грузовики забрали остальных офицеров Казачьего Стана. Большая часть из них была отправлена в Юденбург, где прибывшие части НКВД с ними расправились сразу, причём самым изуверским способом, вплоть до сжигания заживо(!) в заводских печах. Видимо, после Дрездена англичане полюбили запах горелой человечины. 

Майор Дэвис, прежде обещавший казакам свободу, вернулся в лагерь и объявил, что офицеров больше нет. Что никакой конференции не было. Что братья, сыновья, отцы, мужья никогда не вернутся. И приказал остальным казакам смириться. «Вы все должны приготовиться к возвращению на Родину». Казаки пережили Гражданскую войну. Расказачивание. Коллективизацию. Даже в бешеной бойне Второй Мировой им удалось уцелеть. Их уже не пугали ни выстрелы, ни взрывы. Они прошли через ад, через мороз, огонь, битву и голод. Это были люди из стали. Но голос английского майора, чисто выбритого, прилично одетого, посеял в их сердцах невыносимый ужас. Бойцы, прошедшие через мясорубку самой страшной войны в истории человечества, заплакали, услышав спокойно сказанные слова невысокого британца. 

За всю историю человечества ни одна страна в мире не совершила такого вероломства, такой подлой измены и никто не мог предполагать, на какое беспримерное предательство, сравнимое разве что с известным поцелуем в Гефсиманском Саду, способно английское командование. Пока женщины, дети и старики молили мнимого ангела, оказавшегося слугой Антихриста, о пощаде, мужчины объявили голодовку. На следующий день они подняли в центре лагеря черный стяг с надписью «Лучше смерть здесь, чем возвращение в СССР». Тем временем Дэвис убеждал казаков, что нет смысла сопротивляться и спорить — если надо будет, их вернут в СССР силой. Он ссылался на приказы начальства и отказывался слушать доводы казаков, которые на все его аргументы отвечали, что лучше быстро умереть в окружении родных на австрийской земле, чем медленно и мучительно погибать в чекистских застенках. 

Утром 31-го мая майор Дэвис объявил, что 1-го июня казаков заберут, хотят ли они этого или нет. Казаки впали в отчаяние. России нет. Немцев нет. Своих офицеров нет. Оружия нет. Единственное, что осталось казакам — молитва. В центре лагеря казаками были построены деревянный помост и алтарь. Рядом с ними возвышался большой крест; над ним развевался черный траурный флаг. Казаки поручили себя Богу и приняли решение 1-го июня выйти к кресту и соединиться с духовенством в молитвах о спасении.

Но Бог их не услышал. 

Как в былые времена, казаки-священники вышли на главную площадь. В их руках — иконы, хоругви. Над ними — черные стяги, метка обреченных. И так они встали вокруг алтаря. В центре молились старики, женщины, дети, раненые. Их окружили молодые мужчины, создав защитное кольцо вокруг слабых, нуждающихся в защите. Сюрреалистичная картина. Первый летний день. Безоблачное, ярко-голубое небо. Вокруг — чарующей красоты австрийские скалы и река Драва, так похожие на родное кавказское предгорье, на далекий, но близкий Тихий Дон. Сквозь летнюю благодать доносится пение литургии. Боль. Надежда. Страх. И одна, лишь одна свинцовая мысль в голове: «Что же с нами будет?» 

Союзники большевицких людоедов вскоре дали ответ. В лагерь въехали британские грузовики, Дэвис объявил о начале погрузки. Казаки сплотились, взяв друг друга за руки. Страх и напряжение превысили все мыслимые пределы, и тут началось невероятное, страшное, на самом деле описанию не подлежащее: английские солдаты выстроились шеренгой. Прозвучало несколько приказов. «Примкнуть штыки!» И немая масса рабов Альбиона примкнула штыки. «Взять дубинки!» Глухая масса вооружилась. «Начать!» Слепая масса двинулась вперед, не обращая внимания на молящих о пощаде, стоящих на коленях женщин, детей и стариков. Схватив первых попавшихся казаков, англичане начали их вталкивать в грузовики. Но жертвы сопротивлялись. Нелепо. Напрасно. Но они сопротивлялись. 

И тут начался черный ритуал жертвоприношения… Мальчик лет двенадцати не успел выпрыгнуть из грузовика, как по нему ударила дубинка стоящего рядом солдата. Кровь течет по его руке, и он смотрит на солдата. В его глазах нет ни боли, ни ненависти — лишь невинное детское «За что?» 

Следующим был старый казак, оставшийся без сил после десятилетий боли и унижений. Он встал на колени перед солдатами и кинулся им в ноги, жалобно моля не отправлять его обратно в советский ад. Но англичане в этот день не знали пощады. Они не знали сострадания. Отодвинув старика сапогами, они начали его бить дубинками. Дед тихо заплакал, и слезы, смешавшись с кровью, струились с его лица прямо в грязь, прямо на сапоги каменных солдат. Русские люди прижимались к друг другу всё теснее, всё громче звучали детский плач и женские крики; молитвы и проклятия; удары дубинок и ледяное, поглощающие звуки молчание английских солдат. Происходящее не было похоже на реальные события — людям казалось, что они в кошмарном сне. Сапоги, топчущие иконы и хоругви, давящие младенцев; дубинки, ломающие кости женщин и стариков; штыки, колющие без разбора старушек и юношей, солдат и священников. И над всем этим побоищем — звон колоколов католических церквей Лиенца… 

С.Г. Корольков, «Выдача казаков в Лиенце», 1945 г.

Казаков, посмевших оказать сопротивление, встретили выстрелы из английских винтовок. Но казаки были готовы на всё, лишь бы не возвращаться туда, лишь бы не к коммунистам. Они бросались на английские штыки, предпочитая смерть выдаче. Матери поднимали своих детей и вместе с ними прыгали в холодные воды Дравы, пытаясь уберечь детей если не от смерти, то хотя бы от страшных мук. Казаки не смирились со своей судьбой и в грузовиках, и в поездах. Быть заколотым британцем, выпрыгнуть из вагона на полной скорости, броситься под колеса грузовика — всё лучше возвращения в царство пыток и безумия. Тысячи казаков погибли в этот день. Десятки тысяч были выданы советским сатанистам. 1-го июня 1945-го года Туманный Альбион щедро напоил красного фараона Джугашвили русской кровью. Австрийцы, успевшие подружиться с русскими, узнали об омерзительных преступлениях в лагере. Слово «англичанин» стало самым страшным ругательством для жителей Лиенца. Британцев не пускали в рестораны, гостиницы. Им отказывали в любой помощи, не угощали ни водой, ни соляркой.

Впоследствии эти события внук Л. Н. Толстого Николай Толстой назвал “казачьей Голгофой”.

А путь на “Голгофу” начинался с Директивы председателя ВЦИК и руководителя Оргбюро ЦК РКП(б) Якова Свердлова от 24 января 1919 года в котором предписывалось: “Последние события на различных фронтах и в казачьих районах, наши продвижения вглубь казачьих войск заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления.
1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребляя их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применить все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем сельскохозяйственным продуктам.
3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселения, где это возможно.
4. Уравнять пришлых иногородних с казаками в земельном и во всех других отношениях.
5. Провести полное разоружение, расстреливать каждого, у которого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
9. Центральный комитет постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли. ЦК РКП (б)”.

“Освобождая” казачьи земли для переселенцев, в станицах расстреливали в сутки по 30-60 человек. Только за 6 дней в станицах Казанской и Шумилинской расстреляно свыше 400 человек. В Вешенской – 600. Так начиналось “расказачивание”.
“… Расстреливались безграмотные старики и старухи, которые едва волочили ноги, урядники, не говоря уже об офицерах. В день расстреливали по 60~80 человек… Во главе продотдела стоял некто Голдин, его взгляд на казаков был такой: надо всех казаков вырезать! И заселить Донскую область пришлым элементом…” (Свидетельство коммуниста М. Нестерова)
“В конце ноября 1932 года восстали жители станицы Тихорецкой на Кубани, почти две недели мужественно отражавшие атаки вооруженных до зубов чекистских карателей, “пустивших в ход артиллерию, танки и даже газы. Несмотря на недостаток оружия, численное превосходство неприятеля, на большое число раненых и убитых и недостачу продовольствия и военных припасов, восставшие держались, в общем, двенадцать дней и только на тринадцатый день бой по всей линии прекратился. Расправа началась в первый же день, после отступления от Тихорецкой повстанцев. Расстреляны были все без исключения пленные, захваченные в боях. Началась расправа с мирным населением. Расстреливали днем и ночью всех, против кого были малейшие подозрения в симпатии к восставшим. Не было пощады НИКОМУ, ни детям, ни старикам, ни женщинам, ни даже больным” (Кавказский Казак (Белград). 12/1932, с.6).
“Я был мальчиком, когда в станице Усть-Медведицкой красные на моих глазах зарубили отца, изнасиловали обеих сестер, а потом повесили. Я прятался в камышах, а красные искали меня по всей станице: “Щенка прибить тоже надо!” Я бежал, бродяжничал. Оказавшись в детдоме, назвал другую фамилию… Началась война, меня призвали в Красную армию. В первом же бою перешел на сторону немцев. Сказал, что буду мстить за всех родных, пока я жив. И я мстил” (Воспоминания казака станицы Усть-Медведицкой).
10 ноября 1943 года была опубликована Декларация Германского правительства казакам, признававшая их права на государственную самостоятельность и неприкосновенность территорий казачьих земель. Текст декларации был разработан при участии генерала П.Н. Краснова.

ДЕКЛАРАЦИЯ ГЕРМАНСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА 10 ДЕКАБРЯ 1943 г.

Казаки!
Казачьи Войска никогда не признавали власти большевиков. Старшие Войска, Донское, Кубанское (бывшее Запорожское), Терское и Уральское (бывшее Яицкое), жили в давние времена своей государственной жизнью и не были подвластны Московскому государству. Вольные, не знавшие рабства и крепостного труда вы, Казаки, закалили себя в боях. Когда большевизм поработил Россию, вы с 1917 года по 1921-й боролись за свою самостоятельность с врагом, во много раз превосходящим вас числом, материальными средствами и техникой. Вы были побеждены, но не сломлены. На протяжении десятка лет, с 1921-го по 1933 год, вы постоянно восставали против власти большевиков. Вас морили голодом, избивали, ссылали с семьями, с малыми детьми на тяжкие работы на крайний север, где вы погибали тысячами. Вас расстреливали, уничтожали. Вам приходилось скрываться, вести жуткую жизнь постоянно гонимых и ждущих казни людей. Ваши земли были отобраны. Войска ваши уничтожены. Вы ждали освобождения, вы ждали помощи!

Когда доблестная Германская армия подошла к вашим рубежам, вы явились к ней не как пленные, но как верные соратники. Вы с семьями, всем народом, ушли с германскими войсками, связали свою судьбу с ними, предпочитая все ужасы войны, биваки и зимнюю стужу, кочевую жизнь – рабству под большевизмом. Все, кто только мог сражаться, взялись за оружие. Второй год вы сражаетесь плечо к плечу, стремя к стремени с германскими войсками. Вы пережили весь ужас власти большевиков и вы никогда с ней не примиритесь. Германская армия нашла в вас честных и верных союзников!

В воздаяние заслуг ваших на поле брани, в нынешнюю величайшую войну совершенных,
в уважение прав ваших на Землю, кровью предков ваших политую и вам тысячу лет принадлежавшую, в сознании прав ваших на самостоятельность, считаем долгом нашим утвердить за вами, Казаками и теми иногородними, которые с вами жили и с вами доблестно сражались против большевиков:
1) Все права и преимущества служебные, каковые имели ваши предки в прежние времена.
2) Вашу самостоятельность, стяжавшую вам историческую славу.
3) Неприкосновенность ваших Земель, приобретенных толикими трудами.
4) Если бы военные обстоятельства временно не допустили бы вас на Землю предков ваших, то мы устроим вашу казачью жизнь на востоке Европы под защитой фюрера, снабдив вас землей и всем необходимым для вашей самобытности.
Мы убеждены, что вы верно и послушно вольетесь в общую дружную работу с Германией и другими народами для устроения новой Европы и создания на ней порядка, мира и мирного счастливого труда на многие годы.
Да поможет вам в том Всемогущий!
10 ноября 1943 г.
Германское Имперское правительство. Начальник штаба Верховного командования Кейтель
Рейхсминистр Восточных областей А. Розенберг

Трагедия Лиенца, это не только напоминание о том, что история должна быть не политизированной, а объективной, если все народы хотят действительно “жить вместе, оставаясь разными”. Это, прежде всего напоминание о том, что в отношении казаков геноцид на родной казачьей земле еще не закончился. Это напоминание о том геноциде, про который А.И. Солженицын в своем выступлении на телевидении 4 сентября 1995 года сказал: “Мы все жестоко виноваты перед Казачеством. Коммунистический геноцид, который над Казачеством был учинен, первый геноцид в России и один из первых геноцидов на Земле”.

http://alt-srn.ru/story/1-latests-news/195-lienc-tragedy.html