Судьбы русских женщин.
Мария Леонтьевна Бочкарева
Эту женщину боялись и ненавидели, ею восхищались и гордились.
Её воспоминания «Яшка» были изданы в США и многих странах Европы.
Эту книгу читали Вудро Вильсон, Теодор Рузвельт, Троцкий, Уинстон Черчилль,
король Англии Георг V, Долорес Ибаррури и многие другие зарубежные общественные и политические деятели.
У нас же «Яшка» долгие годы лежал в спецхранах библиотек.
Марию в то время знал весь мир, ее изображения печатались в иллюстрированных журналах, рассказывавших в подробностях о жизни батальона, ее узнавали на улицах, ее представляли высокопоставленным лицам, за ней по пятам ходили фотографы, у нее брали интервью иностранные журналисты.
Ее судьба похожа на авантюрный роман –
жена пьяницы-рабочего, подруга вора-разбойника…
Затем – храбрый солдат-фронтовик, унтер-офицер и офицер русской армии.
Она по праву становится одной из героинь Первой Мировой войны.
Ей, простой крестьянке, лишь к концу жизни научившейся азам грамотности,
довелось на своем веку встречаться с главой Временного правительства
А. Ф. Керенским,
двумя Верховными главнокомандующими русской армией –
А.А. Брусиловым и Л.Г. Корниловым.
“Русскую Жанну д’Арк” с почетом принимали в своих резиденциях
президент США Вудро Вильсон и английский король Георг V.
Мария Леонтьевна Бочкарева (Фролкова)
родилась в июле 1889г. в деревне Никольское Кирилловского уезда Новгородской губернии в крестьянской семье. Когда Марусе исполнилось шесть лет, семья переехала в Сибирь, где правительство наделяло переселенцев большими земельными наделами безвозмездно. Мария была третьим ребенком в семье. С ранних лет – нелегкий крестьянский труд, присмотр за хозяйскими детьми, работа посудомойки и даже заливка асфальта.
В 15 лет Мария неудачно выходит замуж. Пьянство мужа и вечные побои вынуждают её бежать от такой жизни в Иркутск. Со вторым мужем она живет гражданским браком, однако, и этот союз распадается. Второй муж, несмотря на состоятельных родителей, оказался игроком и с бандитскими наклонностями…
Янкель обещал ей покончить с преступной жизнью. Однако спокойная жизнь продолжалась недолго: в мае 1912 года Янкель оказался в тюрьме снова.
Открыто называя себя его гражданской женой, Мария добилась свидания с «супругом», а затем сопровождала его в якутскую ссылку…
1914 год – началась Первая мировая война…
Патриотический подъем, охвативший страну, не миновал и Марию:
она решила отправиться солдатом в действующую армию.
Добравшись до Томска в ноябре 1914 года, она обратилась к командиру резервного батальона.
Тот предложил ей отправиться на фронт в качестве сестры милосердия, но Мария упрямо настаивала на своем.
И тогда назойливой просительнице дали иронический совет: обратиться непосредственно к Их Величеству. Поняв совет буквально, Бочкарева на последние восемь рублей отправила телеграмму самому Императору – с просьбой разрешить завербоваться в солдаты.
Спустя некоторое время в штаб батальона пришла телеграмма от Царя, где он разрешал зачислить Марию в строй, в вольнонаемные солдаты.
Её первое появление среди новобранцев в солдатской форме вызвало взрыв хохота и насмешек.
Среди них было принято называться сокращенными именами или прозвищами. Выбрала себе такое и Мария – Яшка, в память о втором муже.
В феврале 1915 года с маршевой ротой она отправилась на фронт и оказалась в 28-м пехотном Полоцком полку 7-й пехотной дивизии.
К всеобщему удивлению, “Яшка” бесстрашно ходила в штыковые атаки, вытаскивала раненных с поля боя. Храбрость и мужество принесли ей широкую популярность среди сослуживцев.
Когда 9 марта 1916 года в бою погиб ротный командир, Бочкарева повела солдат в атаку и отбросила врага. “За выдающуюся доблесть” она получила Георгиевский крест и три медали.
Ей присваивается звание младшего унтер-офицера.
Проверка в бою показала, что бесстрашию Яшки не было границ.
Когда выяснилось, что Яшка вынесла из боя около 50-ти товарищей, ее наградили первым георгиевским крестом. Однако, после следующего представления к кресту, она, как женщина, получила лишь медаль.
Новый этап в жизни Бочкаревой начался с возвращением в полк после тяжелого ранения.
Она получила еще один георгиевский крест и звание унтер-офицера, теперь она сама командовала взводом из 70-ти человек.
По этому поводу ее пригласили отобедать с офицерами , впервые в истории подразделения, унтер-офицер получил приглашение отобедать с высшими чинами…
«Уйдем и умрем…»
Февральская революция перевернула привычный для Марии мир: на позициях шли бесконечные митинги, начались братания с «германцем».
Февральскую революцию Мария встречает сначала восторженно.
Однако повсюду начали создаваться комитеты, армия превращается в говорильню и солдаты отказывается сражаться.
Солдаты отказывались воевать, выполнять приказы офицеров. Яшку перестали слушаться солдаты, напрасно она взывала к их патриотизму, спорила на митингах, солдаты не желали умирать за империалистов. Яшка уже перестала быть”своей”, потому что она была с офицерами, то есть – с “начальством”.
А вот “начальство” ее приметило . Ее представили Родзянко, председателю Государственной Думы, Родзянко пригласил ее в Петроград.
Там он повез её в Таврический дворец, где заседали солдатские депутаты.
Мария рассказывает о своём нелегком солдатском пути и здесь же у неё рождается идея создания женского отряда – для пробуждения боевого духа в разложенной большевиками армии.
Много было высказано мнений и сомнений, в том числе и морального порядка но,
Бочкарева твердо заявила:
« Если я берусь за формирование женского батальона, то буду нести ответственность за каждую женщину в нем.
Я введу жесткую дисциплину и не позволю им ни ораторствовать, ни шляться по улицам.
Когда мать-Росиия гибнет, нет ни времени, ни нужды управлять армией с помощью комитетов.
Я хоть и простая русская крестьянка, но знаю, что спасти русскую армию может только дисциплина.
В предлагаемом мной батальоне я буду иметь полную единоличную власть, и добиваться послушания. В противном случае в создании батальона нет надобности».
Подобных частей до этого не было ни в одной из стран, участвовавших в мировой войне.
Инициатива Бочкаревой получила одобрение военного министра Временного правительства Александра Керенского и Верховного главнокомандующего генерала Алексея Брусилова.
По их мнению, “женский фактор” мог оказать положительное моральное воздействие на разлагающуюся армию. Поддержали идею и патриотические женские общественные организации.
На призыв Бочкаревой и Женского Союза помощи Родине откликнулось свыше двух тысяч женщин.
По распоряжению Керенского женщинам-солдатам выделили отдельное помещение на Торговой улице, отрядили десять опытных инструкторов для обучения военному строю и обращению с оружием.
В их роли выступили унтер-офицеры Волынского полка.
Пищу «ударницам» приносили из казарм расположенного неподалеку 2-го Балтийского Флотского экипажа.
Первоначально предполагалось даже, что с первым отрядом женщин-добровольцев на фронт в качестве сестры милосердия отправится жена Керенского – Ольга, которая дала обязательство “в случае необходимости оставаться все время в окопах”. Но, забегая вперед, скажем, что, до окопов «госпожа – министерша», конечно, так и не добралась.
Желание завербоваться в армию у петроградских женщин было огромным.
И не только петроградских. Около двух тысяч заявлений легло на стол учредителям. Воодушевленные почином Бочкаревой, в добровольцы записывались женщины Киева, Минска, Полтавы, Харькова, Симбирска, Ташкента, Баку, Мариуполя.
Начались учения…
Вставали в пять утра и до девяти вечера обучались на плацу. Короткий отдых и простой солдатский обед. Семь часов сна на голых досках. Когда они маршировали по улицам, вдогонку им летели соленые шутки. По ночам для охраны бараков выставлялся усиленный караул…
Главнокомандующий войсками Петроградского военного округа генерал П. Половцев так вспоминал о том времени:
«Лодырничающие солдаты относятся к дамам враждебно – бросают камни им в окна и проч.,
да и в самой роте происходят недоразумения:
4-й взвод, где собрались более интеллигентные особы, жалуется, что Бочкарева слишком груба и бьет морды, как заправский вахмистр старого режима. Кроме того, поднимаются протесты против обязательной стрижки волос под гребенку, заведенной Бочкаревой как основное условие боеспособности. Стараюсь немного ее укротить, но она свирепа и, выразительно помахивая кулаком, говорит, что недовольные пускай убираются вон, что она желает иметь дисциплинированную часть».
Дальше – больше:
многие солдатки, наслушавшись «красных» агитаторов, потребовали организовать комитет и самоуправление.
Разгневанная Мария распустила своих подчиненных, оставив при себе лишь триста единомышленниц.
По иронии судьбы именно часть солдаток, отчисленных Бочкаревой, и стала основой женского батальона, который 25 октября 1917 года оборонял Зимний дворец…
21 июня 1917 года на площади у Исаакиевского собора состоялась торжественная церемония вручения новой воинской части белого знамени
с надписью “Первая женская военная команда смерти Марии Бочкаревой”.
Женский батальон смерти присягал на верность Временному правительству на площади у Исаакиевского собора. Яшке вручили боевые знамена. На знамени, вопреки обычаю, поместили имя – Мария Бочкарева. Яшке объяснили, что в случае смерти командира знамя уже не будут брать в бой, оно будет вечно храниться в соборе. Корнилов вручил Яшке револьвер, позолоченную саблю, и погоны офицера. Впервые такая церемония проводилась для женщины, это вселило в Яшку и ее подчиненных еще большую решимость погибнуть во имя России.
На левом фланге отряда в новенькой форме прапорщика стояла взволнованная Мария,
только что произведенная в первый офицерский чин специальным приказом Керенского:
“Я думала, что все взоры устремлены на меня одну. Петроградский архиепископ Вениамин и уфимский архиепископ напутствовали наш батальон смерти образом Тихвинской Божией Матери. Свершилось, впереди – фронт!”.
Напоследок батальон прошел торжественным маршем по улицам Петрограда, где его приветствовали тысячи людей.
В буржуазных кварталах дамы бросали «защитницам Отечества» под ноги букеты цветов.
Ближе к рабочим районам в толпе начали раздаваться и оскорбительные выкрики.
Боевое крещение женский батальон получил в ожесточенных боях с немцами в июле 1917 года.В одном из донесений командования говорилось, что «отряд Бочкаревой вел себя в бою геройски», подавая пример «храбрости, мужества и спокойствия».
И даже генерал Антон Деникин, весьма скептически относившийся к этому эксперименту, признавал, что женский батальон «доблестно пошел в атаку», не поддержанный другими частями…
Батальон придали 525-му пехотному полку.
Бочкарева вспоминала, что «никогда прежде не встречала такой оборванной, разнузданной и деморализованной шантрапы».
Первоначально у казарм батальона пришлось даже поставить часовых: революционные “солдаты – граждане” приставали к “бабам” с недвусмысленными предложениями.
Боевые будни сопровождались иногда и трагикомическими эпизодами, порожденными «спецификой» батальона. Так, в один из напряженных моментов, когда на счету у Бочкаревой был буквально каждый боец, она неожиданно застала одну из своих «дам», занимающейся за деревом любовью с каким-то солдатом. Вне себя от ярости, Мария ткнула «девку» штыком, а незадачливый «кавалер» еле спасся бегством.
В боях батальон понес большие потери.
9 июля сама Бочкарева была контужена и отправлена в петроградский госпиталь.
После выздоровления она получила приказ нового Верховного главнокомандующего Лавра Корнилова сделать смотр женским батальонам, которые начали расти как грибы после дождя.
Смотр московского батальона показал его полную небоеспособность.
Расстроенная Мария возвратилась в свою часть, твердо решив для себя “больше женщин на фронт не брать, потому что в женщинах я разочаровалась”.
В обстановке революционной смуты создать в сжатые сроки по-настоящему боеспособную часть было просто нереально. Об этом свидетельствовал и опыт организации в Петрограде нового женского батальона.
«Бочкаревские дуры» без Бочкаревой
В состав 1-го Петроградского Женского батальона, одно из подразделений которого безуспешно обороняло последнюю резиденцию Временного правительства, по иронии судьбы, вошла и часть ударниц, отчисленных ранее Бочкаревой “за легкое поведение”.
Бойцов этой необычной части запечатлела у Инженерного замка, где в августе 1917 года происходило формирование батальона, редкая фотография из фондов Государственного музея политической истории России.
Согласно положению батальон пользовался правами отдельной воинской части, приравнивался к полку, и подчинялся непосредственно штабу Петроградского военного округа.
Предполагалось, что скоро батальон отправится на фронт.
Однако судьба распорядилась иначе…
24-го октября батальон был вызван в Петроград для участия в параде. На деле, Временное правительство в тот момент куда больше было озабочено попытками организовать отпор начавшемуся выступлению большевиков.
К вечеру 25 октября Зимний был окружен войсками Военно-революционного комитета. После начала перестрелки ряды защитников стали стремительно таять. Ушла батарея Михайловского училища, затем казаки. Ударницы продержались до десяти часов вечера, а затем также выслали своих парламентеров с просьбой выпустить их из дворца. Владимир Антонов-Овсеенко потребовал полного разоружения, так как они уже приняли участие в боевых действиях.
Так что к действиям этой части Мария Бочкарева, находившаяся в этот момент на фронте, вообще не имела никакого отношения.
Однако устойчивый миф продолжал связывать ее имя с обороной Зимнего. И даже в знаменитом фильме Сергея Эйзенштейна «Октябрь» среди ударниц можно видеть типаж, внешне сильно напоминающий Бочкареву.
Октябрьские события 1917 года застали Бочкареву на фронте. Здесь она узнала, что решением большевистского правительства женский батальон был ликвидирован…
В советской литературе и кинематографе сформировался достаточно карикатурный образ Женского батальона и его участниц. Их было принято рисовать как неких легкомысленных и невежественных особ, авантюристок и искательниц приключений, в том числе и сексуальных.
Какая-то доля истины в подобных утверждениях, возможно, и была, однако, даже статистика образовательного уровня бочкаревского батальона свидетельствует скорее об обратном.
В его состав входило до тридцати процентов курсисток (в том числе, и престижных Бестужеских курсов), а свыше сорока процентов женщин имели среднее образование. Таких показателей не было, пожалуй, в тот момент ни в одной из воинских частей петроградского гарнизона.
Среди личного состава батальона присутствовали и представительницы известных фамилий: княжна Татуева из знаменитого грузинского рода, Добровольская – дочь генерала, а батальонным адъютантом была Скрыдлова – дочь адмирала Черноморского флота.
Летом 1917 года отряд Бочкарёвой отличился при Сморгони; его стойкость произвёла неизгладимое впечатление на командование Антона Деникинa.
После контузии, полученной в том бою, прапорщик Бочкарёва была отправлена на поправку в петроградский госпиталь, и в столице получила звание подпоручика, но вскоре после возвращения на позиции ей пришлось распустить батальон, в связи с фактическим развалом фронта и произошедшим Октябрьским переворотом.
Зимой была задержана большевиками по дороге в Томск.
После отказа сотрудничать с новыми властями её обвинили в сношениях с генералом Корниловым, дело чуть было не дошло до трибунала. Благодаря помощи одного из своих бывших сослуживцев Бочкарёва вырвалась на свободу и, облачившись в наряд сестры милосердия, проехала всю страну до Владивостока, откуда отплыла на агитационную поездку в США и Европу.
В апреле 1918 Бочкарёва прибыла в Сан-Франциско.
При поддержке влиятельной и состоятельной Флоренс Харриман дочь русского крестьянина пересекла США и была удостоена 10 июля аудиенции у президента Вудро Вильсона в Белом доме.
По свидетельству очевидцев, рассказ Бочкарёвой о её драматической судьбе и мольбы о помощи против большевиков до слёз растрогали президента.
Журналист Исаак Дон Левин по рассказам Бочкарёвой написал книгу о её жизни, которая вышла в свет в 1919 году под названием «Яшка» и была переведена на несколько языков.
После посещения Лондона, где она встретилась с королём Георгом V и заручилась его финансовой поддержкой, Бочкарёва в августе 1918 прибыла в Архангельск.
Она рассчитывала поднять местных женщин на борьбу с большевиками, однако дело пошло туго. Генерал Марушевский в приказе от 27 декабря 1918 объявил, что призыв женщин на неподходящую для них военную службу будет позором для населения Северной области и запретил Бочкарёвой носить присвоенную ей офицерскую форму.
В следующем году она была уже в Томске под знамёнами адмирала Колчака, пытаясь сколотить батальон медсестёр. Бегство Колчака из Омска она расценила как предательство, добровольно явилась к местным властям, которые взяли с неё подписку о невыезде.
Арест
Через несколько дней во время церковной службы 31-летняя Бочкарёва была взята под стражу чекистами. Явных доказательств её измены либо сотрудничества с белыми обнаружить не удалось, и разбирательство затянулось на четыре месяца.
По советской версии 16 мая она была расстреляна в Красноярске на основании резолюции начальника Особого отдела ВЧК 5-й армии Ивана Павлуновского и его заместителя Шимановского. Но в заключении прокуратуры России о реабилитации Бочкарёвой 1992 года сказано, что свидетельств её расстрела не имеется.
Российский биограф Бочкаревой к.и.н. С. В. Дроков считает,что она не была расстреляна:из красноярских застенков её вызволил Исаак Дон Левин, вместе с ним она отправилась в Харбин, где встретилась с однополчанином вдовцом, ставшим её супругом. Сменив фамилию, Бочкарева до 1927 года проживала на КВЖД, пока не разделила участь русских семей, насильственно депортированных в СССР. Всю силу неистраченной материнской любви она отдала сыновьям своего мужа, погибшим в годы Второй Мировой войны.
Реабилитация
Мария Бочкарёва реабилитирована в 1992 году.