Для чекистов всё русское органически чуждо и ненавистно, их корни – военный коммунизм, пыточные подвалы ЧК и тройки НКВД.(Видео)

Об основных спорных моментах, возникших при разработке концепции, президенту рассказал научный руководитель рабочей группы по подготовке учебно-методического комплекса по отечественной истории, директор Института всеобщей истории РАН Александр Оганович Чубарьян.”Отечественная история — основа нашей национальной идентичности, культурного национального кода. Мы сами вольно или невольно принижаем то, что сделано нашими предками. Зачем мы это делаем, мне непонятно. Нужно привить уважение к собственному прошлому и любовь к своей Родине“, — заявил Владимир Путин.Ну а что считается “основой национальной идентичности” (какой нации? русских спросили?), “прошлым” и “родиной” для путиных, растолковал Чубарьян:“…Мы вышли на некое новое определение революции 1917 года, назвав это «Великая российская революция», имея в виду и Февраль, и Октябрь, и гражданскую войну – объединили вместе… Я должен сказать, что люди наши разного спектра, в том числе и те, для которых эта революция сегодня – источник поклонения и всего, что хотите, они тоже в общем и целом приняли эту точку зрения. Обсуждали, как оценивать советское общество. Нашли формулу для
30-х годов — это советский вариант модернизации”.Вот так вот – геноцид русского народа советскими оккупантами, пришедшими к власти в результате вооружённого захвата власти, массовые репрессии, голодомор, раскрестьянивание и расказачивание, насильственная коллективизация, тоталитаризм – это у них “советская модернизация“. Модернизировавшая некогда передовое европейское государство Российская империя до уровня Нигерии.

На фоне этого разгула советского реваншизма, с горькой усмешкой вспоминается, как некоторые недалёкие товарищи записывали Путина в поклонники философии Ивана Ильина. Давайте вспомним, что писал Ильин о «Великой российской революции»:

“Она была безумием, и притом разрушительным безумием. Достаточно установить, что она сделала с русской религиозностью всех исповеданий, в особенности с православной церковью; что она учинила с русским образованием, в особенности с высшим и средним образованием, с русской семьею, с чувством чести и собственного достоинства, с русской добротой и с патриотизмом…
Она была безумием со стороны самых умеренно-революционных и полуреволюционных партий, кои вскоре были уничтожены со всеми их планами, программами, кадрами, газетами и традициями.

Революция была безумием и для русского крестьянства. Русское крестьянство стояло перед исполнением всех своих желаний; оно нуждалось только в лояльности и терпении. Равноправие и полноправие давалось ему от Государственной Думы (законопроект, выработанный В. А. Маклаковым). Земля переходила в его руки столь стремительно, что по подсчету экономистов к 1932 году в России не осталось бы ни одного помещика: все было бы продано и куплено по закону и нотариально закреплено. Земля отдавалась ему в частную собственность (реформа П. А. Столыпина, 1906). К началу этой реформы Россия насчитывала 12 миллионов крестьянских дворов. Из них 4 миллиона дворов уже владело землею на праве частной собственности; а 8 миллионов числилось в общинном владении. За 10 лет (1906-1916) на выдел из общины записалось 6 миллионов дворов из восьми. Реформа шла полным ходом в связи с прекрасно организованным переселением; она была бы закончена к 1924 году. Но революционные партии позвали к “черному переделу”, осуществление которого было сущим безумием: ибо только “тело земли” переходило к захватчикам, а “право на землю” становилось спорным, шатким, непрочным и прекарным (т. е. срочным до востребования); оно обеспечивалось лишь обманно – будущими экспроприаторами, коммунистами. Итак, историческая эволюция давала крестьянам землю, право на нее, мирный порядок, культуру хозяйства и духа, свободу и богатство; революция лишила их всего. Подготовительный нажим большевиков начался немедленно вслед за “черным переделом” и длился 12 лет. Вслед за тем (1929-1935) коммунисты приступили к коллективизации и, погубив казнями и ссылками не менее 600000 дворов и семей, ограбили и пролетаризировали крестьян и ввели государственное крепостное право.

Революция была безумием и для русского промышленного пролетариата. Война 1914-1917 г. поставила его непосредственно перед легализацией свободных рабочих союзов. Революция дала ему – гибель его лучших технически обученных кадров; долгие годы безработицы, голода и холода; порабощение в тоталитарных тред-юнионах; снижение уровня жизни на целые поколения; падение реальной зарплаты; государственную “потогонную систему” (стахановщина); систему взаимного политического сыска, доносительства и концлагеря.

Революция была проявлением безумия и со стороны русского промышленно-торгового класса, который в лице Саввы Морозова, Ивана Сытина и других финансировал революционеров до тех пор, пока не был истреблен ими. А когда гибель стояла уже у порога, этот же самый класс не захотел или не сумел своевременно изыскать средства для борьбы с большевиками. Во время гражданской войны на юге, когда города переходили из рук в руки, – промышленники по уходе белых считали свои “убытки” и “протори” и роптали, а по уходе красных – подсчитывали свои “остатки” и благодарили судьбу за спасение.

Но наибольшим безумием революция была для русской интеллигенции, уверовавшей в пригодность и даже спасительность западноевропейских государственных форм для России и не сумевшей выдвинуть и провести необходимую новую русскую форму участия народа в осуществлении государственной власти. Русские интеллигенты мыслили “отвлеченно”, формально, уравнительно; идеализировали чужое, не понимая его; “мечтали” вместо того, чтобы изучать жизнь и характер своего народа, наблюдать трезво и держаться за реальное; предавались политическому и хозяйственному “максимализму”, требуя во всем немедленно наилучшего и наибольшего; и все хотели политически сравняться с Европой или прямо превзойти ее.

Коммунистическая революция в России, творимая во имя величайшей пошлости (равная сытость безбожных животных), — величайшее насилие и величайшая ложь. Это есть законченная, свиреповоинствующая пошлость: отрицание самобытности, самоценности и свободы духа и стремление под именем общей равной сытости мускульно работающих поденщиков — превратить человечество в безбожную, в земном сытую, покорно деспотируемую чернь, без веры, без родины, без семьи, вне добра и зла, откровения и красоты. …

Люди, не покрывшие собственным подлинным опытом того духа, который вел и ведет русских коммунистов, и удалившиеся за кордон, в эмиграцию, — некомпетентны судить ни о причинах революции, ни о ее естестве, ни о будущей России. Им предмет не дан, им дана ложная видимость. Они не понимают, чем одержимы революционные поколения России (т.е. революционно настроенная часть современных поколений в России) и чем одержимы коммунистические главари. Революция есть как бы вихревой процесс, социальный бред взбесившихся от зависти, ненависти и властолюбия коммунистов; бред, которым они до известной степени удачно заражают рабочих, молодежь и вначале крестьян. Этот бред есть сатанинский бред; сатанинскую природу его надо испытать самому и с очевидностью убедиться в его сатанинском качестве.

Таковы планы и «дары» большевизма: освободить человека от веры, совести и чести, сделать его безродным, бессемейным нищим и поработить его мировому коммунистическому центру, опирающемуся на безбожников и злодеев всех стран («Коммунистический Интернационал»)”.

Иван Александрович Ильин
“Наши задачи”, 1949 г.

Рассвет

****