– В России миграционный прирост за 1992-2013 гг. составил примерно – 45 млн. человек.
– По официальной версии Росстата – не более 7,5 млн.
– Отсюда скрытый миграционный прирост, не отражённый сводками Росстата примерно – 37,5 млн.
– Получается, что фактическая численность постоянного населения РФвовсе не 143 млн., а с учётом скрытого миграционного прироста (37,5 млн.) примерно – 180 млн.
– Сегодня численность русского народа в РФ – уже менее 110 млн.
– При фактической численности постоянного населения РФ примерно в 180 млн., доля русского народа в ней составляет сегодня – примерно 60%
– Если сохранится достигнутый темп естественной убыли-вымирания русских, то к 2050 году от русского народа останется хорошо если – 50 млн.
– А если при этом сохранится ещё и достигнутый темп миграционного приросла («плюс» 2 млн. в год), то
в районе 2020 года доля русского народа в общей численности населения РФ упадёт ниже 50%!
А.Ю. Пшеницын. Россия рассредоточивается
***
Автор-академик Вазген Авагян.
ВВОЗ МИГРАНТОВ – ЭТО ИМПОРТ ХАОСА…
Дорогие друзья, послушайте старого армянина
– грудью встанем на защиту русского народа, все честные люди планеты,
независимо от национальности
– ибо если русским будет плохо, нам всем отнюдь не похорошеет.
Для многих неславянских наций (армян, например) – это вопрос жизни и смерти.
Хаос в России – это резня в Карабахе и турки в сожженном Ереване, я не преувеличиваю!
Оттого нужно решительно противостоять попыткам беднейших и «конченных» стран
импортировать свой хаос в РФ.
А самый первый инструмент ИМПОРТА ХАОСА
– это приток инородных мигрантов!
Это только кажется, будто трудовой мигрант
к ним мои рассуждения не относятся, да их и немного)
– едет в богатую страну по доброй воле.
На самом деле – трудового мигранта буквально силком выталкивает его правительство,
которое не хочет и не может нести его бремя гражданского содержания.
Чтобы понять механизм, я раскрою два термина, хорошо знакомых специалистам,
но редко мелькающих (к сожалению) в массовой публицистике:
1. Территориальная извлекаемость.
2. Гражданская делимость.
Это две важнейших составных части экономического и социального процесса.
Территориальная извлекаемость
– плавающая величина, которая, в конкретный момент времени,
однако, всегда определенна.
Сколько материальных благ из имеющейся территории можно извлечь сегодня и сейчас?
Понятно, что вчера их было меньше (или больше) чем сегодня,
и завтра тоже покажет другой результат.
Но сегодня, сейчас, из территории извлекается
вполне определенное, ограниченное количество материальных благ.
Эти блага и делятся на семью граждан страны.
Борьба за долю в этом делении – есть социальная борьба:
почему из 100 рублей, извлеченных с территории, мне дают только рубль, а соседу пять?
Неужели он в пять раз лучше меня?
А он доказывает – да, мол, лучше, и даже шестой рубль заслуживаю…
Это и есть социальная борьба.
Не верьте толерастам, когда они врут,
что материальные блага – только «продукт труда».
«Продукт с участием труда», возможно (далеко не во всех случаях)
– но никак не продукт труда.
Труд – действие приложимое к ресурсам территории, к дарам природы
и бессмысленное без них.
Кому нужен труд и умение рыбака, если нет водоемов?
Кому нужен труд и мастерство строителя – если нет земли под застройку?
Кому нужны «высокие технологии», если рыбаки и строители нищи,
и не могут их купить из-за отсутствия водоемов и участков под застройку?
Именно этот феномен экономики – ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ИЗВЛЕКАЕМОСТЬ
– заставлял народы тысячелетиями сражаться за родную землю,
за удержание и расширение территорий своей страны.
А вы что думали?
Патриотизм не имеет экономической основы?
Ещё как имеет!
Владеющий территорией
– может извлекать блага, если умный,
или не извлекать, если дурак
– у него есть выбор.
Тот, кто не владеет
(прямо или опосредованно через деньги,
оцифрованный процент с территориального капиатала) территорией
– не имеет и выбора, умен он или глуп.
Ничто, кроме территорий (в смысле власти над их ресурсами)
реальной ценности в экономической и политической жизни не имеет.
Территория – это реальный капитал,
пользование которым выражается в деньгах или как-то иначе.
Деньги без власти над территорией теряют всякий смысл
и становятся интересны только для нумизматов.
Всякая ценность в экономической и политической жизни
– это сублимат и паллиатив территориального владения
(в паллиативах выражающегося в опосредованной форме).
Экономика – это территориальная извлекаемость и гражданская делимость:
извлечь побольше, и разделить по справедливости,
двуединая задача правительства любой страны.
Куда залезает в этой схеме т.н. «трудовой» мигрант?
Он залезает в сферу «гражданской делимости»,
т.е. претендует на извлеченный с территории капитал
в качестве дополнительного потребителя.
При этом «трудовой» мигрант эксплуатирует чужую, а не свою родную территорию.
Свою он по каким-то причинам бросил,
что сохраняет её потенциал в накопительном и экологическом смыслах.
Россия кормит мигранта из собственной ГРАЖДАНСКОЙ ДЕЛИМОСТИ,
при этом не имеет никаких прав на его землю, на её территориальную извлекаемость.
Там, якобы, суверенное государство!
Если хотите включится в российскую гражданскую делимость,
то нужно принести с собой и свой территориальный пай,
проще говоря – влиться, как Крым, в состав России ТЕРРИТОРИЕЙ,
а не нищей толпой безземельных голодающих.
Государство, которое не может и не хочет само кормить своих граждан,
которое перекидывает своих детей России через забор
– но при этом выпендривается, не желая присоединятся к России
– знаете, на что это похоже?
Если бы вся моя семья ходила столоваться к соседу,
но при этом мы запрещали бы соседу заходить к нам в квартиру!
Ты, соседушка, корми моих детей, но учти: я от тебя независим, и тебе не подчиняюсь!
Здесь Россия может и должна сказать:
ах так?!
Тогда и корми своих детей сам!
Чего ты их ко мне подсылаешь обедать?!
Я на своих детей стол накрываю, из-за твоих оглоедов мои меньше порции получают!
ГОСУДАРСТВО, КОТОРОЕ НЕ УМЕЕТ САМО ПРОКОРМИТЬ СВОИХ ГРАЖДАН,
И ЗАСЫЛАЕТ ИХ В СТРАНУ-СОСЕДКУ,
ПРЕЖДЕ ДОЛЖНО БЫ ПОУЧИТСЯ У ЭТОЙ СОСЕДКИ
– А КАК ЭТО ЕЙ И НА СВОИХ И НА ЧУЖИХ ХВАТАЕТ?!
Суверенность государства, из которого хлещет многомиллионный поток мигрантов
– вызывает большие вопросы.
Государство не концлагерь, где главная задача подчинятся,
а система жизнеобеспечения, главная задача которой – содержать граждан.
Почему я утверждаю, что миграция – это ввоз хаоса в страну?
Потому что за трудовой миграцией стоят нерешенные в чужой стране проблемы,
которые втаскиваются в Россию вместе с мигрантом.
Это и бедность, и привычка к бесправию, и криминальность, и дикость нравов,
и примитивизм образования, и т.п.
С того момента, как трудовой мигрант пересек границу России
– проблемы другой страны передали на решение России.
Это как если бы я, вместо того, чтобы изыскивать средства кормить своих детей,
посылал бы их по соседям в поисках обедов!
Каждая семья, готовя ужин, рассчитывает на определенное количество персон.
И каждая страна, готовя экономику, рассчитывает на определенное количество граждан.
Граждане не только обслуживают национальную экономику,
но и ОБСЛУЖИВАЮТСЯ ею.
Это и есть феномен ЭТНО-РЕНТЫ
– инфраструктурной доплаты за труд согражданам.
По причине этой доплаты в каждой стране совершенно одинаковый труд
стоит совершенно разных денег.
Если делать ключи во Вьетнаме – этому одна цена.
А если делать точно такие же ключи,
на точно таком же оборудовании, из точно такого же металла, и т.п., но в России
– получишь в 5-8 раз больше.
Таким образом, этнорента производителя ключей в РФ в 5-8 раз больше,
чем оплата собственно- труда производителя ключей.
Причин такого состояния дел много, но если их все сложить вместе
– мы поймем, что в РФ территориальная извлекаемость значительно выше,
а гражданская делимость – значительно щедрее.
При столкновении двух миров происходит ВЫРАВНИВАНИЕ БАЛАНСА:
оплата труда мигранта становится выше, чем у него на родине,
но оплата труда гражданина РФ – ниже, чем была бы без мигранта.
Говоря понятным, обывательским языком,
дешёвые мигранты портят нравы работодателей,
делают их социально-безответственными.
При этом мигрант на грязной работе не просто заменяет русского;
он заменяет нравы и стандарты, сложившиеся у русских в отношении к труду.
Вы не хотите нанимать дорогих и капризных дворников,
потому что есть дешевые и неприхотливые, но это возвращается к вам бумерангом,
когда вы сами идете устраиваться на работу:
ведь и вам самим могут найти дешевую и неприхотливую замену!
Мы должны понимать неразделимость человека и его родной земли,
как мы понимаем неразделимость ребенка и его родной семьи.
Если вам лично, в рамках вашей семьи, за вашим обеденным столом
– принудительно!
– придется кормить своих детей впроголодь,
потому что приходят чужие гавроши, о которых родители не заботятся,
и делят ваш ужин с вашими детьми?
Нужно различать естественное, человеческое, гуманное сочувствие к чужому горю
– и принудительное втаскивание чужого горя в собственную семью.
Если кто болен чумой или холерой
– вовсе не обязательно из солидарности с ним заразиться той же болезнью.
Мы можем помочь чужим детям – да, но только тогда,
когда свои будут всем обеспечены и на своих никак не отразятся болячки чужих.
Какой родитель возьмет в дом лишайную кошку, чтобы всех детишек перезаражать лишаем?
Да, кошку жаль, ей можно молока налить во дворе, кинуть кусок ливерной колбасы
– но не в семью же её со всеми лишаями тащить!
Евангелие спрашивает нас, Христос спрашивает нас:
«Кто отнимет хлеб у детей, чтобы кинуть его щенкам?»
(перевод «псам» – неточный, в оригинале имеются в виду именно кутята,
резвившиеся под детским столом).
Ответ найден в современной миграционной политике европейских государств.
Вот кто отнимает хлеб у детей – и бросает умильно повизгивающим кутятам.
Которые, когда вырастут и заматереют, будут вовсе не такими уж умильными.
С их-то клыками…