Автор-Егор Просвирнин.
Месяц назад главный итальянский геополитический журнал Limes попросил меня написать об отношении русских националистов к национализму украинскому, что я и с радостью сделал, снабдив эмоциональный текст большим количеством ссылок. Уже после сдачи текста выяснилось, что он предназначался для специального номера об Украине.
Добрый день, уважаемые дамы и господа, меня зовут Егор Просвирнин, я основатель и главный редактор русского национал-либерального интернет-издания «Спутник и Погром», в настоящий момент имеющего до 1 000 000 уникальных посетителей в месяц, ядро нашей аудитории — молодые образованные горожане с доходом выше среднего. Можно сказать, что мы голос заметной части первого постсоветского поколения. Наше издание придерживается либерального национализма, ставя во главу угла европейские ценности власти закона, свободных выборов и прав человека, и видит своей стратегической целью построение демократического русского национального государства. Мы критически относимся к господину Путину, поскольку он уничтожил демократическую политическую систему в стране и выдавил из реальной политики националистов (как, впрочем, и остальные идеологии), замкнув все цепи управления на своих верных ставленников и себя лично. Очевидно, что после смерти или ухода господина Путина Россию ждет хаос, и наше издание — попытка сформировать и сделать частью массового сознания постпутинские смыслы, подготовив самую образованную и дееспособную часть нашей нации к жизни без Путина.
Поэтому от лица либеральных русских националистов я бы хотел заявить, что мы видим украинский национализм одной из важнейших и страшнейших угроз русской идентичности. Украинский национализм по своему генезису является идеологией трех западных областей Украины, т.н. Галиции, которая в промежутке между распадом Киевской Руси (XII век) и вплоть до 1939 года находилась в составе чужих, враждебных России держав. В отличие от украинцев восточной и центральной Украины, вернувшихся в общерусское государство в 1654 году и в дальнейшем формировавшихся как субэтнос большого русского народа, галичане были и остаются чужой и враждебной нам нацией, навроде поляков. Среди русских националистов распространено мнение, что галичанский национализм есть результат польского влияние и инспирации (1), поскольку его сердцем является колониальная Греко-католическая церковь, непосредственно созданная и поддерживавшаяся католическим польским государством для ассимиляции православного населения Западной Украины. Греко-католичество (сохранение православных обрядов при подчинении Риму и Папе) есть стержень гигантского ассимиляционного механизма, перерабатывавшего православных славян Западной Украины в некую новую, «галичанскую» нацию, триумф которой мы сейчас и можем наблюдать в Киеве.
Идеальная украинская нация на открытках 1920-х
Чтобы не быть голословным: знаменитый Степан Бандера, главный герой и идеолог украинского национализма — сын греко-католического священника. Роман Шухевич, второй главный герой украинских националистов — сын греко-католического священника. Стецько, первый заместитель Бандеры? Сын греко-католического священника. Степан Ленкавский, автор «Декалога»(2), свода заповедей украинского националиста. Сын греко-католического священника. Все знаковые фигуры украинского национализма прямо или косвенно связаны с Греко-католической церковью, и потому мы видим в украинском национализме не сколько идеологию модерна и национальной солидарности, сколько религиозное, фанатичное движение, подобное движениям исламистов (3). Современный русский национализм абсолютно светская идеология, религиозные черносотенцы в нем составляют ничтожное меньшинство — во время боев же на Майдане мы видели, как на сцену выходят священники и в моменты самых отчаянных столкновений читают молитвы. Странное зрелище для собрания проевропейски настроенных либералов (как подавали Майдан в СМИ), но абсолютно логичное для сборища крестоносцев, одержимых религиозным рвением бойцов, пошедших в крестовый поход на центр и восток страны. (4)
Можно смело сказать, что современный украинский национализм — это не национализм в полном смысле этого слова, а артефакт эпохи домодерна, когда главной была религиозная, а не национальная идентичность. Приведу понятную цитату: «Греко-католики действительно полностью монополизировали шефство над Майданом, постоянно проводят молебны со сцены, возглавляют и “автомайданы”, блокируют резиденцию Януковича и так далее. В данном случае вполне можно говорить о монополии греко-католиков на акции протеста», — эксперт по религиозным вопросам Дмитрий Скворцов. (5)
Само собой, что на Майдане можно было найти людей разных религий и убеждений, но его ядро, его стержень, его центр, в самые роковые моменты остававшийся стоять под ударами «Беркута» составлял и составляет грекокатолический, религиозный национализм, который неизбежно потребует себе центрального места в политической жизни Украины (см. заявление «Правого сектора» с отказом сдавать оружие и подчиняться новым властям, а также президентские амбиции лидера «Правого сектора» Яроша (6). Компромисс с людьми, три поколения воспитывавшихся в мессианской вере о необходимости Крестового похода против москалей и обращения востока страны в истинную веру, вряд ли будет возможен (7).
Второй столп украинского национализма — это его абсолютная антирусская направленность. Если кредо русских националистов можно сформулировать как «Россия для русских», то кредо украинских националистов сформулировал президент Украины Кучма: «Украина — не Россия» (8). За исключением трех западных областей страны, населенных галичанскими греко-католическими фанатиками, остальные 80% Украины населяют малороссы, один из субэтносов триединого русского народа (9) (до революции 1917 года официально считалось, что русский народ делится на великороссов, малороссов и белороссов, причем «малороссы» было уважительным этнонимом, подчеркивающим древность происхождения (сравните с Малой Элладой, центром греческом цивилизации, и Большой Элладой, куда входили уже позднее освоенные земли). Малороссы владеют русским языком (80% населения Украины говорит на русском), выглядят как русские, имеют в своей истории и культуре огромное количество русских героев, главный малоросский писатель Шевченко большую часть своей жизни прожил в России и писал личные дневники на русском (10). Поэтому основной задачей украинского национализма является углубление и расширение противоречий между великороссами и малороссами с целью превращения субэтноса в отдельную, враждебную России нацию.
В ход идут:
1. Религиозная пропаганда и обращение в греко-католическую веру, с постоянным подчеркиванием «рабской сущности» традиционного православия. (11)
2. Примитивный расизм: утверждается, что великороссы — не славянский народ, что татаро-монгольское иго превратило русских в тюрков. Распространенным расистским ругательством в адрес великороссов является «монголо-кацап». (12)
3. Культурная война: утверждается, что Россия — тоталитарная азиатская страна, неспособная к демократии и европейским ценностям в отличие от «вольных украинцев». Единственный способ приблизиться к Европе — уничтожить русское влияние. (13)
4. Война памяти: все историческое взаимодействие великороссов и малороссов описывается как насилие и угнетение, малороссы превращаются в кого-то вроде евреев, великороссы — нацистов, а 350 лет совместной жизни подаются как один сплошной Холокост. Киевская Русь, общерусское государство, в котором берет свое начало русский народ, представляется исключительно украинским национальным государством. Старославянский язык, на котором записаны многие летописи, подается как диалект украинского. (14)
5. Запугивание и изменение идентичности: националистические партии Украины проводили кампании по смене имен у детей с русских на украинских, причем даже после огласки издевательств над детьми знаменитая депутат Ирина Фарион от партии «Свобода» сохранила свою должность и сейчас участвует в работе нового революционного правительства (15)
6. Ограничение использования русского языка с целью украинизации общества. Отмена языкового закона в первый день работы революционного правительства (в стране с разваленной экономикой и хаосом на улицах) четко показала приоритеты украинских националистов. (16)
7. Евроинтеграция не как стремление войти в семью европейских народов, но как способ создать санитарный кордон, порвать культурные и экономические связи с Россией, изолировать десятки миллионов малороссов от русского влияния с целью последующей украинизации. (17)
Для европейского читателя представляется удивительным, почему, например, Украина не объявит русский язык вторым государственным, если на нем говорят 80% населения страны? Потому что это порушит весь проект украинизации и смены национальной идентичности у десятков миллионов человек. Зачем так яростно сносить памятники Ленину? Потому что они символ общей связи с Россией. Зачем настаивать на сохранении унитарности украинского государства, почему не передать больше полномочий в регионы? Потому что тогда русские регионы сохранят свой характер, отринув украинскую идентичность.
Это третий важный аспект украинского национализма: украинцы настаивают, что Украина — национальное государство украинской нации (18), но на самом деле это сложное составное государство навроде Бельгии. На западе страны господствует украинская идентичность, украинский язык и греко-католическая вера. На востоке — русская идентичность, русский язык и православная вера. В центре страны обе идентичности смешиваются, вступая в сложное, конфликтное взаимодействие (19). В такой сложной ситуации политика может основываться только на компромиссах, но религиозное сознание украинских националистов компромиссов не предполагает.
Маленький секрет Украины состоит в том, что весь восток страны до прихода большевиков назывался Новороссия, состоял из пустых степей, в которых царствовали кочевники, и был колонизирован русскими поселенцами после уничтожения Крымского ханства, сделавшего земли Новороссии безопасными (20). Никаких «украинцев» в Новороссии никогда не было, в состав Украины эти земли передал Владимир Ильич Ленин, и до сегодняшнего дня Новороссия сохранила свой русский характер и тесные экономические связи с Россией (21). Неудивительно, что примерно 10 миллионов русских, три столетия возделывающих эти степи и прорубающих штольни в этих горах, не понимают, почему они должны учить украинский язык, менять имена на украинские и интегрироваться с Евросоюзом, когда все их родственники живут в России. Никто, включая самих украинских националистов, не может объяснить, почему русские города, основанные русскими полководцами и инженерами (22), населенные русскими людьми и говорящие на русском языке, находятся на Украине и третируются украинскими националистами как второсортная колониальная местность, которую следует сломать через колено. У вас в этой земле похоронены деды и прадеды, вы отдыхаете в тени огромных лип, которые посадил ваш отец при вашем рождении, и тут вдруг вам из Киева революционеры заявляют, что вы чуждый элемент и пособник российских оккупантов, что вы «должны убираться в свою Россию, если не желаете учить государственный украинский язык» (фраза, часто повторяемая в эти дни украинцами).
Новороссия
Крым в Россию уже «убрался», а в оставшихся регионах нарастают сепаратистские настроения. Логично, Россия считает себя вправе защитить русских от неоколонизационного галичанского проекта, и действия Путина по возвращению русских земель встречают абсолютную поддержку даже среди его непримиримых критиков (23), включая наше издание. Возвращение Крыма вызывает панику в Прибалтике (24), где русские официально объявлены «негражданами» (25) и «оккупантами» (хотя Прибалтика входила в состав Российского государства 300 лет). Неудивительно, что мы видим не «империализм» (покорение чужих народов и государств), но ирредентизм, стремление разделенного народа слиться в одном государстве. Путина часто сравнивают с Гитлером (26), говорят страшное слово «аншлюс» — но какой же, простите, это аншлюс, когда это в чистом виде Войны за объединение Италии? И Путин в них выступает не как одержимый фюрер, помешавшийся на идее мирового господства, но как Виктор Иммануил II, собирающий разбитый на государства народ в единое целое. «Ах, оставьте Тоскану, Парму, Модену и Романью Франции и Наполеону III, слезы ваших соотечественников не значат ничего перед договорами, заключенными алкоголиком Ельциным» — вот что в эти дни русские слышат от критиков Крымского воссоединения.
«Ах, Путин сошел с ума и одержим манией величия» — Путин вообще не играет никакой роли, поскольку слишком велико народное движение к объединению, слишком громок крик русского Крыма о помощи (27), Путин лишь утлый челн, который несет на своих волнах могучая река пробудившегося национального чувства. После распада СССР миллионы русских убивали, насиловали и изгоняли из домов в Средней Азии — Россия молчала (28). После распада СССР 200 000 русских выгнали из одной лишь Чечни — ни одного слова осуждения от Европы (29). После распада СССР русские в Прибалтике стали «негражданами» — и где все те знаменитые европейские комиссии по правам человека, где брюссельские комиссары, встающие на пути парада ветеранов СС в Риге? (30) После распада СССР гигантское русское Семиречье превратилось в чужой независимый Казахстан, русских выгнали со всех руководящих должностей — снова тишина (31). Киргизия, где озверевшие киргизы резали узбеков и сжигали целые города, а сотни тысяч оставшихся русских дрожали в страхе, не смея и мечтать о вмешательстве российской армии — кто за это ответил? Никто (32).
Мы стали гражданами второго, третьего, четвертого сорта на всем пространстве бывшей Российской Империи, вынужденными пресмыкаться перед восточными баями и покорно служить наложницами в гаремах кавказских князей (33). Русские рабы на кирпичных заводах Дагестана — смиритесь, это местные «национальные особенности»! (34) Запрет русским продавать квартиры в Туркменистане — уезжайте, бросив всё! (35) Резня русских и армян азербайджанцами в Баку — не сметь вспоминать! (36)
И вот после 23 лет унижений и издевательств над нашим народом по всему пространству Евразии, наше авторитарное государство в ответ на установление власти религиозных наци-шовинистов, поставивших себе целью насильственную украинизацию, наконец сделало невероятную вещь — защитило нас. Впервые повело себя не как проходной двор, а как что-то, напоминающее родину. Впервые за 23 года мы смотрим не на кадры очередной резни русского населения, мы смотрим на подтянутых, молчаливых солдат, появившихся в ответ на обещания украинских националистов прислать карательный «поезд дружбы» в Крым (37). Мы смотрим, как шовинисты и религиозные фанатики, обещавшие русским расправы, вдруг отползают как шакалы, почувствовавшие реальную силу. Мы смотрим, как пятна позора за десятки миллионов униженных, изгнанных и изнасилованных русских в постсоветских государствах начинают смываться.
И как мы при этом видим ЕС, решительно осуждающий наших солдат, нарушивших священное право греко-католиков пробивать дубинами черепа тех, кто говорит на — знаете, как они русский язык называют? — «собачьей мове»? (38) Мы смотрим на вас как на русофобов, дорогие европейские друзья. По Киеву новые власти водят русских активистов на веревке с надписью «раб» на лбу (39) (в Днепропетровске, впрочем, предпочитают писать «мразь» (40), и вы, дорогие европейцы, оказывается недовольны, что это еще не происходит и в Крыму (само собой, что вы за гуманизм, но без реальной военной силы, способной остановить наци-боевиков, ваши слова не стоят ничего). Вот как это вижу даже я, написавший десятки статей о благе европейских ценностей и европейском выборе России. Про других, менее про-европейских русских, и говорить нечего.
Поэтому если Европа хочет сохранить Россию, то она должна прочувствовать нашу боль разделенного народа, и признать право Италии, то есть, простите, России на воссоединение. Боль людей, которых водят на веревках по улицам Киева, которым плюют в лицо (41), которых пытают (42) — она важнее всех международных договоров и высокопарных речей политиков.
Это и есть гуманизм.
Спутник и Погром