Также хотелось бы заметить, что где-то на вторую неделю проживания в Крыму накрывает мощнейшее ощущение наконец-то состоявшейся эмиграции из Жидочурекии (или какой там нынче политкорректный эвфемизм для Москвы? Путинопидория? ) в Россию.
Словами сложно передать тот чистый восторг, который возникает от нахождения среди недобрых русских людей с проходящими мимо ракетными крейсерами, и всё это — посреди невероятных средиземноморских пейзажей, глядя на которые, понимаешь, почему древние обожествляли природу. Я думаю, что каждому русскому националисту надо приехать в Крым и говорить с местными — и слушать, слушать, слушать про «брата из Беркута», «недавно прикопали еще одного правосека», «Меджлис-то тот запретили!», и пить, и пить, и пить массандровское вино с украинскими ещё этикетками, и ненасытно жрать глазами горы — наши русские горы! — платаны — наши русские платаны! — море — наше русское море! — и упиваться закатом, прибоем, нестройными песнями подгулявших отдыхающих из Сибири, а потом внезапно останавливаться:
— Одесса? Конечно, Одесса. Непременно, обязательно ещё и Одесса.
И дальше хохотать в густую ночь русского рая, пахнущего хвоей, морем, кровью, гордостью и ненавистью.
На горе Ай-Петри вечером И еще я думаю, что люди, для которых есть сомнения в «Крым — наш!» — они не люди. Они насекомые, что ли.
Понятная картинка: один из множества курортных поселков на южном берегу Крыма, выглядящий как типичный испанский городок где-нибудь в Каталонии, только населенный колорадами, ватниками, великодержавными шовинистами и прочими добрейшей души людьми, с которыми чувствуешь себя дома.
Людей, всерьез спрашивающих «Русские, зачем вам это?», следует лечить в оздоровительных психдиспансерах.
Крым вставляет по одной причине: всю жизнь нас учили, что русские — такие вечно хмурые существа с духовностью и то ли крепостным правом, то ли сразу ГУЛАГом. Пить водку, смолить беломорину, нравственно терзаться, после чего накинуть грубый овечий тулуп и отправиться во внешний мир поссать среди вечных льдов и вечной ночи, где струя замерзает ещё в полете.
И тут ты приезжаешь в русскую Италию. Русскую Испанию. Русскую Грецию. Место абсолютно русское, и при этом абсолютно расслабленное, мягкое, доброе, ласковое. Место, где русским быть охуенно, где чувствуется не «свинцовая мерзость русской жизни», но невыносимая легкость русского бытия. Место не Достоевского, но Пушкина, не Прокофьева, но Чайковского, место не Репина, но Айвазовского, и чуть ли не Билибина. Наш русский рай, куда при +30 слетаются отогреться души русских бойцов, замерзших насмерть в Ледяном походе и боях под Сталинградом.
Рай, который мы не выиграли в лотерею, не получили даром по прихоти, но за который мы воевали столетиями, причем последний раз — в прошлом году. Рай, жители которого — не пошлые турецкие хачи, но люди чести и доблести, отстоявшие свою русскость год назад, шагнувшие в неизвестность — и в итоге упавшие в объятия самого большого белого народа на Земле.
Столетия русской доблести, смотрящие на нас с этих гор. Русские воинские команды, навсегда растворившиеся в этом воздухе. Кровь русских солдат, навсегда впитавшаяся в эти камни. И — стрекот разморенных солнцем цикад, и — шум прибоя, и — невероятные, фантастические виды, которые хочется вырывать из неба и обрамлять золотыми рамами.
Корабли ВМФ России в Севастопольской бухте
Крым дает то, чего нам так долго не хватало — чистое, беспримесное, бесстыдное наслаждение своей русскостью.
Быть русским — хорошо.
И особенно хорошо быть русским в Крыму.
P.S. Это Балаклава. Помимо того, что городок выглядит как типичная Италия с прекрасной городской «нулевой» набережной, это еще и место невероятных подвигов наших дедов и прадедов, ходивших здесь в отчаянные штыковые. Мы здесь не гости, не заезжие туристы, но полноправные хозяева, чьи предки в шквальных атаках отстояли наше право купаться в этом море и любоваться этими видами. Невероятное чувство, когда целиком это продумываешь и ощущаешь.
