“Всё уже, приехали. Отстрелялись. Они уже сами, без нас, как-нибудь…”

“Никак не могу привыкнуть к упоминанию Дремова в прошедшем времени. Такой был живой, яркий человек, сложно свыкнуться с мыслью, что его нет. Алексей Мозговой был другим, он был фаталистом, даже пророком своей смерти (“Неплохо в мае умереть”), не раз себя “хоронил” еще при жизни, даже до первого покушения – говорил что “все равно убьют”, “мне недолго осталось”. Дремов был совершенно другой человек, много говорил о будущем, о своей жизни “после войны”. Он любил жизнь и хотел жить, поэтому его гибель принять тяжело.

Кажется, эта какой-то дурной сон, и вот “Батя” появится сейчас в каком-то очередном видео – в папахе над своими ушами, с сигаретой, сердитый, резкий (“Я за простой народ вставал, а не за этих пи…сов!”), а через минуту веселый, с хитрым прищуром, шутками-прибаутками и острым словцом, которое только он умел так сказать, чтобы это надолго запоминалось (сравните с унылыми официальными лицами ЛНР, чьи не то что слова, даже лица не запоминаются).

У казаков на Донбассе плохая репутация, но если хотите пример “настоящего казака”, то это “Батя” Дремов.

Его очень будет не хватать Донбассу, не хватать фронту. Но он свою службу закончил и ушел на заслуженный отдых. Сидит прямо сейчас, такой же как мы его знали, рядом с Мозговым. Смотрят на нас с неба, переговариваются, спорят как всегда.

Закуривают. Паша опять кипятится:

– Леш, ну ты посмотри, что творят, гады. Я за простой народ вставал…

– Да успокойся, все уже, приехали. Отстрелялись. Они уже сами, без нас, как-нибудь…

– А как хохлы попрут…

– Попрут значит попрут, в первый раз что ли?

– Удержатся наши, думаешь?

– Удержатся, куда они денутся с подводной лодки. А так, Россия под боком…

– Что-то я погляжу Россия не шибко готова впрягаться…

– Да не кипишуй ты, долго впрягаем, да быстро ездим. Дай лучше прикурить. И Бэтмэна кликни, Женя Ищенко чайник поставил, пойдем чай пить.”