Примечательная статья о современных проявлениях непримиримости между Белыми и красными.Наступил 2016 год, год сложный и, на мой взгляд, переломный в последующей российской истории. 2016 год будет подобен 16 году ХХ века и концу 80-х, другими словами, год экономического и социального кризиса. Но любой кризис является трагедией для проигравших, и годом благоденствия для победивших. Мы с горестью говорим о 16 годе ХХ века и о конце 80-х годов, так как эти годы стали переломными, уничтожающими предшествующую систему, но при этом они становились победными для новых элит. 1916 год так же, как и конец 80-х могли бы стать годами, давшими новые горизонты и новые толчки развитию нашей страны через революцию не политическую, а революцию социальную, революцию качества. В любом крахе, в любой трагедии всегда нет одного виноватого. Виноваты все. Русский царь в 1916 году считал социальные реформы необходимыми, но преждевременными. Русская либеральная элита промышленников и интеллигенции относилась к реформам почти по-ленински: вчера было рано, завтра будет поздно. Такой же подход был и в конце 80-х: с одной стороны, со стороны правящей элиты чувствовалась необходимость реформ, но не сейчас, а «когда-то»; с другой стороны, у новой интеллигенции и новых промышленников-цеховиков не было не только желания ждать, но и доверия к правящему классу, который сегодня говорит о либерализации экономики, а завтра может просто всех «запереть».
В 16 год XXI века мы вошли с ярко выраженным, кажущимся почти неразрешимым противоречием между красным и белым взглядом на социальное развитие и на поиск виновных в проблемах XX века. Красные представители – это те, кто почти идеализирует историю советского периода, видя в советской «ленинско-сталинской» системе единственно возможный и идеальный путь развития нашего государства в ХХ веке, при этом списывая падение советской системы на заговор предателей. Белые представители имеют взгляд на историю ХХ века почти диаметрально противоположный красным. Представители «белых» видят в Революции октября 1917 года самую главную историческую трагедию в истории нашего государства. Они считают, что Большевистская Революция и дальнейшее поражение в Гражданской войне белого движения отбросили социально-экономическое развитие нашего общества на долгих 100 лет. Современные белые считают, что не будь Октябрьской Революции, Россия была бы именно тем, кем сейчас являются Соединенные Штаты Америки. Именно России была предначертана судьба быть доминирующей державой в экономическом, политическом и демографическом смысле. Все то, о чем мы сейчас говорим с завистью про Америку, должна была бы о нас говорить Америка и Европа в 16 году XXIвека, не будь Революции 1917 года, на взгляд белого движения.Возможно ли найти консенсус к году празднования столетия для кого-то драматических, а для кого-то радостных событий, и нужен ли данный консенсус? Многие государственники, в основном разделяющие «красный» взгляд на историю, уверен, отнесутся с большим скепсисом к данной идее. По их мнению, история России такова, какова она есть. Соответственно, само понятие консенсуса в данном контексте не имеет смысл. Но здесь вопрос: а для всех историяРоссии такова, какова она сеть?Огромное количество граждан СССР жили в своей параллельной истории. Тот факт, что после падения Советского Союза во многих республиках сразу же появился альтернативный взгляд на историю Советского времени, подтверждает данный тезис. Я сам родился и провёл детство в советский период. В каком-то смысле я сам являюсь типичным представителем Советского Союза. Но при этом я, моя семья и весь мой круг общения был совершенно «белым». Давайте рассмотрим на моем примере взгляд на универсальный подход к советской истории. Я родом из Донских казаков. Мой прадед стоял в 2-х километрах от Константинополя в 1878 году. Мой дед служил вахмистром в первой сотне Его Величества Лейб-гвардии Казачьем Полку, в Царской охране у двух последних императоров, после этого в жандармерии, занимаясь политическим сыском. После революции он был участником знаменитого антибольшевистского восстания казаков в марте 1918 года. Участвовал в Степном походе. В том же 1918 году в рядах атамана Краснова громил армию товарища Сталина у Царицына. Мой отец так никогда и не признал власть большевиков и советскую историю, считал все советские праздники «антипраздниками», был диссидентом и антикваром, финансово помогал антисоветским писателям. Я помню, круг общения моего отца был очень большой, и уверен, что у каждого из его друзей был такой же свой большой круг единомышленников, которые верили в «белую» идею как единственно верное для развития России.Другой вопрос, который зададут современные идеологи, будет звучать следующим образом: если официальная история придерживается «красного» советского взгляда, то зачем нам воскрешать какую-то «белую» историю, которая для основной массы является неформальной. Ответ лежит также в статистике и социологии. Любое притеснение какой-то части населения производит обратную агрессивную реакцию. Белые себя считают непримиримыми с красными прежде всего из-за монополизации политической истории. Да, гражданская война не идёт в формате столетней давности, но она продолжается также с деструктивными последствиями для российской экономики. Прежде всего, протест неприемлющих «красную» историю выражается в массовой эмиграции. Те, кто остаётся, протестуя, отказывается становиться производителем, а все больше требует у государства благ и компенсаций. Я уверен, что, не дав места для самовыражения «белой» идеологии, опоры капитализма, невозможно провести структурные реформы в российской экономике. Чтобы произвести реформы, человек должен захотеть трудиться на благо страны. Но захочет ли капиталист трудиться и оставлять деньги в нашей стране, если он видит «красную» монополию на идеологию. Русский капиталист будет трудиться и реинвестировать прибыль в российскую экономику, только если он видит, что строит «белую», капиталистическую Россию. Русскому национал-капиталисту, чтобы чувствовать себя у себя дома, необходимо видеть памятник Врангелю, Деникину и ездить по их проспектам. Русский капиталист хочет видеть в Думе не только левый «красный» фронт с партией КПРФ во главе, но и «белый» правый фронт, возможно, с РОВСом во главе.На мой взгляд, примирение между красными и белыми возможно только в непримирении, другими словами, необходимо создать цивилизованную дискуссию между красными и белыми на культурном, идеологическом и политическом уровне. Тогда гражданская война будет видеться как часть жесткого конкурентного политического противостояния двух экономических моделей, а не как геноцид, требующий осуждения. Нет ничего плохого в политической непримиримости красных и белых, республиканцев и демократов, консерваторов и лейбористов. Организация любой непримиримой дискуссии всегда являлась для любого общества двигателем прогресса, и любая попытка выдавливания какой-либо идеологической силы приводила в итоге к социальным, экономическим и политическим проблемам. Так было при Царе-Батюшке, так было и во времена Советской России. Но сто лет истории не должны пройти бесследно. История ценна только тогда, когда мы можем делать из неё выводы.Д. Севастьянов
http://pereklichka.livejournal.com
* * *
Анатолий Степанов, гл. редактор «ФСБэшной народной линии»
Так как же правильно поставить вопрос о примирении «красных» и «белых»? Что это такое примирение «красных» и «белых»? Это вовсе не значит, что нам нужно примирить В.И. Ленина и А.И. Деникина. Они в этом не нуждаются, и тому и другому Господь уже вынес Свой суд. Это также не значит, что мы должны попытаться соединить исторически существовавшие «красную» и «белую» идеологии. Это занятие бессмысленное, ибо практически нереализуемое.Примирить «красных» и «белых» – значит предложить обществу вместо «красной» и «белой» общую русскую идеологию, и прежде всего, русское понимание нашей трагической истории ХХ столетия. Тезисно, без деталей (каждую «деталь» исторического процесса в первой половине ХХ века придется описывать в отдельных статьях, а то и книгах), это может означать:1. Мы принимаем историю России до февральской революции, понимая, что не все было благостно в нашем Отечестве: и вера угасала (особенно в правящем слое); и уровень социальных, экономических, национальных противоречий зашкаливал; и элита обуржуазилась и размякла, перестала понимать смысл своего служения. Один факт полного предательства русскими православными генералами в феврале 1917 года своего Государя характеризует, что у России в том виде, в котором она существовала будущего не было. Революция 1917 года была неизбежной. При том состоянии общественного сознания, при том упадке монархического чувства во всех слоях элиты она не могла не произойти.Но это была – наша страна, наше государство со всеми его болячками и проблемами. Поэтому любой патриот своей страны не может не осуждать всех врагов власти (и октябриста Гучкова, и кадета Милюкова, и трудовика Керенского), методично разрушавших государство. А уж тем более нет и не может быть никакого оправдания террористам-эсерам и бунтовщикам-большевикам, особенно лидеру большевиков В.И. Ленину, выдвинувшему во время Великой войны предательский лозунг «поражения своего правительства в империалистической войне». Кстати, этот лозунг сейчас фактически поддерживают те, кто осуждают операцию российской армии в Сирии, независимо от того, какими благими целями они оправдываются.2. Эпоха с февраля 1917 года и примерно до 1934 года (до «съезда победителей») должна быть определена нами, как эпоха Второй Смуты на Русской земле. При этом мы должны понимать, что в это время в партии большевиков шла ожесточенная борьба двух непримиримых сил, которых условно называют «сталинистами» и «троцкистами». Надо признать, что партия большевиков менялась, особенно после ее «русификации», которая произошла после 1924 года, когда по предложению И.В. Сталина был проведен «ленинский призыв в партию», в результате чего в нее вступили 100 тысяч человек, – в массе своей это были русские рабочие и крестьяне. К 1934 году эти люди заняли ведущие позиции в партии большевиков, опираясь на них, Сталин совершил фактически контрреволюционный переворот в партии и в Советской России. Этот переворот растянулся на несколько лет, шел очень непросто, зигзагами, были отступления, но в итоге он состоялся. Вторая Смута на Руси в 30-е годы закончилась.3. Говоря о примирении «красных» и «белых» мы должны стремиться к примирению России до февраля 1917 года и Советской (сталинской, послесмутной) России.Мы должны примирить Царя-Мученика Николая и Иосифа Виссарионовича Сталина (это насколько надо быть сумасшедшим,чтобы такое предложить),
выполнившего в 1945 году ту задачу, которую не дали выполнить Императору его генералы и политики. А вот примирить Николая II вместе с Керенским, с одной стороны, и Сталина вместе с Лениным (за которым маячат фигуры Троцкого и Свердлова) никак не получится. Так можно только умножать смуту. Мы найдем, если внимательно присмотримся, много общего у России дофевральской и России сталинской.
Сейчас как раз идут дебаты о «третьей силе», обострившиеся после учреждения «Комитета 25 января». Комитетчики предложили неконструктивное, безумное и абсолютно чуждое русской традиции понимание «третьей силы». У них «третья сила» это сила, стоящая между российской властью и враждебными России силами, поскольку они заявляют о том, что относятся к власти нейтрально.
Но в нашей истории была реальная, конструктивная «третья сила», была именно в эпоху революции 1917 года и Гражданской войны. «Третьей силой» в Гражданской войне был Николай II и монархисты. Но они в Гражданской войне не участвовали. Конечно, после революции монархисты были деморализованы идейно, разделены и ослаблены организационно. Некоторые из монархистов даже пытались влиться в ряды Белого движения, но их были единицы и они вынуждены были действовать фактически полуподпольно. Это и понятно, ибо в Гражданской войне сошлись в смертельной схватке враги монархистов – социалисты и либералы, те, с кем они боролись до февраля 1917 года. Большинство монархистов из многомиллионного Союза Русского Народа из страны не бежали, они остались в России. Что же делала эта, подлинная «третья сила»? Смиренно молчала, терпела и, полагаю, молилась, чтобы Господь сменил Свой гнев на милость.
А когда произошло удивительное превращение власти в силу национальную, они эту власть всецело поддержали. Самый яркий пример «сталинский» Патриарх Алексий I (Симанский), питомец консервативного Катковского лицея, до революции возглавлявший Тульский отдел Союза Русского Народа. Вот такие фигуры, как Патриарх Алексий, как митрополит Вениамин (Федченков), как маршал Борис Михайлович Шапошников, да и вся плеяда наших военачальников, воевавших еще в царской армии, – это и есть самое яркое олицетворение примирения «красных» и «белых» смыслов.
