Русское Рождество: после советской власти.
Большевики, придя к власти, не запрещали Рождество специально — его оказалось просто некому праздновать. В Гражданскую было не до ёлок — люди думали в основном о хлебе и о том, как выжить.
Однако красные невольно изменили дату празднования Рождества. После декрета СНК о переходе на григорианский календарь праздник сдвинулся с 25 декабря на 7 января, поскольку церковь сохранила прежнюю систему. Сложилась абсурдная ситуация: некоторые религиозные праздники остались по старой традиции выходными днями даже в РСФСР, но по новому календарю, и рождественские выходные рабочим давали 25 и 26 декабря, когда церковь ещё ничего не праздновала.
Вскоре после окончания Гражданкой войны и смерти Ленина большевики решили постепенно разделаться и с ёлкой. При вожде пролетарской революции традицию не трогали, поскольку сам Ильич слыл страстным германофилом, а ёлки пришли в Россию из Германии. Потом Ленин превратился в овощ и отошёл от власти, и новый режим повёл решительное наступление на буржуазный предрассудок. Комсомольцам и пионерам рекомендовали отмечать «комсомольские святки»: ёлка та же, но вместо поздравлений — критика подлой сущности буржуазного обычая.
Поначалу красные действовали только пропагандистскими методами, разоблачая чуждый трудящимся праздник проклятого капитала и черносотенного рабства, но люди любили ёлку, и получалось так себе. Поэтому с 1929 года Сталин повел глобальное наступление на религию в СССР — 1928 год стал последним, когда религиозные праздники (Рождество, Пасха, Троица и Преображение) были нерабочими днями.
Заодно, чтобы два раза не ходить, отменили и Новый год. Продажу ёлок запретили под угрозой штрафа или принудительных работ. Несколько лет праздники приходилось отмечать тайно. Антиёлочную кампанию сопровождала яростная пропаганда. Амосов выпустил целую брошюру «Против рождественской елки»:
«Религиозность ребенка начинается именно с елки, которая, заполняя собой все его существо, заражает религиозным настроением, верой в таинственные силы. Ребенок отравляется религиозным ядом и получает неверное представление об окружающем мире, что в дальнейшем затрудняет его учебу и работу».
«Известия» писали:
«1930 лет гуляет по белу свету несуразная, нескладная рождественская сказка, состряпанная в угоду паразитам услужливыми лапами мракобесов на горе, на унижение угнетённых и обездоленных тружеников, на злое издевательство и надругательство над ними… Надеть ярмо рабочему на шею, ударить революцию крестом по голове — вот подлый классовый смысл рождественской легенды».
В журнале «Друг детей» появилась статья некоего Басса:
«Мы не говорим уже о целом ряде переживаний детей чисто отрицательного характера — о жадности, которая является при виде блестящих украшений, о зависти к детям, получившим лучшие подарки, о слишком повышенном возбуждении, за которым следует реакция, о целом ряде заболеваний, связанных с накоплением детей в душных, нагретых свечами комнатах.»
Каждый член общества „Друг детей“ должен принять участие в широкой агитации за упразднение религиозных праздников и елок. К агитации нужно привлечь детские организации. Дружным напором мы должны добиться того, чтобы к концу пятилетки у нас исчез варварский обычай, занесенный немецкой буржуазией — устраивать елки».
Так продолжалось 6 лет — пока Постышев не убедил Сталина вернуть елки, но изменить их суть.
Постышев на тот момент был вторым человеком в Украинской ССР и вдобавок кандидатом в члены Политбюро. Со Сталиным он общался очень близко, сохранились фотографии, где они запечатлены в обнимку. Накануне нового 1936 года Постышев опубликовал в «Правде» призыв к действию:
«В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям ёлку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями ёлку и веселящихся вокруг неё детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как „левые“, загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею. Следует этому неправильному осуждению ёлки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец… В школах, детских домах, во Дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская елка!.. Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская ёлка является буржуазным предрассудком. Итак, давайте организуем весёлую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую ёлку во всех городах и колхозах».
Как это часто бывало в СССР, пропагандистам пришлось переобуваться на ходу. Только что они на все лады проклинали проклятую буржуазную традицию, а теперь пришлось нахваливать её с не меньшим рвением. Поэт Кирсанов на пике антиёлочных репрессий призывал в стихах дать «деду Морозу по шапке, а ангелам — по зубам» и хохотал над «жалким хрюканьем рождественских поросят», а спустя несколько лет так же самозабвенно прославлял советскую ёлку: ай хорошая, ай красивая.
Забавно, что Троцкий, уже убежавший к тому времени за границу, объявил возвращение ёлок признаком окончательного вырождения революции и наступления термидора. Еще забавнее, что Постышева через несколько лет расстреляли как троцкиста.
Чтобы прибавить бывшей капиталистической традиции легитимности, ёлку стали активно увязывать не с буржуазией, а с Лениным. В детских рассказах о Ленине, написанных «Бонч-Бруевичем», имелся весьма популярный сюжет о визите Ильича на детскую елку в Москве. В послевоенные времена в советской живописи даже зародился канонический жанр «Ленин на елке» — вождя мирового пролетариата в различных позах изображали в окружении счастливых детей.
Однако новая елка заметно отличалась от прежней. Во-первых, она стала не рождественской, а новогодней. Новый год (до 1947 года) остался рабочим днём. Изменились и украшения — вместо Вифлеемской звезды советские елки венчала коммунистическая красная. Игрушечных ангелочков сменили серпы, молоты, красноармейцы, самолетики и маленькие танки. Тогда же появились два главных героя советского Нового года: Дед Мороз и Снегурочка.
Первое время персонифицированного духа Рождества не существовало, а подарки дарили родители. Ближе к концу XIX века таким персонажем стал Святой Николай. Кое-какие упоминания Деда Мороза в дореволюционной сказочной литературе имеются, однако главным героем рождественским героем он никогда не был. Как и Снегурочка, целиком советский новодел: никакого отношения к Рождеству в дореволюционные времена она не имела и была дочерью Деда Мороза из одноименной пьесы-сказки Александра Островского. Каноническая пара стала непременным атрибутом Нового года только в 1937 году.
Большевики провернули свой любимый приём — сохранили ритуал, но подменили его смысл новым, советским. Это оказалась не первая попытка адаптировать религиозные традиции: когда-то среди евреев пытались пропагандировать «красное обрезание», а среди православных — «красные крестины».
После войны возродилась и традиция рождественских открыток, правда, теперь уже новогодних. На них появился новый персонаж, сейчас забытый — мальчик-Новый год (обычно в компании Деда Мороза, но иногда и в одиночку).
Окончательно современный праздничный канон сложился в брежневские времена: «Голубой огонек» по телевизору, речь генсека/президента, шампанское, мандарины, салат «Оливье» и новогодние концерты.
Что касается Рождества, то оно превратилось в религиозный праздник. В 1990 году в РСФСР его объявили нерабочим днем, но сейчас это просто часть новогодних каникул. Каникулы, кстати, очень напоминают дореволюционные Святки, тоже длившиеся почти две недели.
Забавно, что русские не только адаптировали немецкий обычай наряжать ель на Рождество, но и обогатили праздник новой традицией. Речь, конечно, о балете Чайковского «Щелкунчик». Балет на сюжет Гофмана впервые поставили на сцене Мариинского театра в 1892 году, и с тех пор он превратился в неотъемлемую часть Рождества во всех христианских странах. Особый шик — заполучить именно русскую балетную труппу. Музыка Чайковского к балету на западе входит в пятерку самых узнаваемых рождественских мелодий вместе с Jingle Bells и Silent Night.
Несмотря на возрождение интереса к Рождеству в постперестроечной РФ, оно так и не смогло восстановить былых позиций, оставшись чисто религиозным праздником вроде Пасхи.
Некоторые традиции, такие как балы-маскарады, праздничный стол, открытки, и наряженные ёлки сохранились, но как элемент Нового года.
Полностью:Спутник и Погром