«День штрафника» и цена «советского героизма».:
«
Отмечая мужество, героизм и определённый вклад в дело Великой Победы штрафников Великой Отечественной, 28 июля, день выхода Приказа “Ни шагу назад” о создании штрафных формирований в минувшей войне, объявить “Днём штрафника”, вкладывая в эти слова героический, а не негативный смысл. Эти особые батальоны и роты проявили себя, вопреки заказным фальсификаторам, как самые устойчивые, смелые и дерзкие в боях за Родину…
Грязными выдумками о штрафбатах кричат с многих кино- и телеэкранов фальшивки, широко рекламируемые в СМИ, особенно кино-поделки наших маститых деятелей, и в так называемых “документальных” лентах такого же рода “творцов”. Официально нигде нет доброго слова об этой категории воинов, своими подвигами доказавших преданность Родине. Только честные историки, да оставшиеся ещё непосредственные участники боевых действий штрафных частей, говорят и пишут о них правду, которой всё труднее пробиться через всякого рода препоны…
Случайно или нет, но эта дата – удивительным образом очень точно совпала с Днём Крещения Руси, важнейшим историческом событии. Может автор того приказа “Ни шагу назад” Иосиф Виссарионович Сталин, имеющий серьёзное духовное образование, специально и приурочил этот документ ко Дню Крещения Руси…»
Приведем основное содержание (с незначительными сокращениями и подчеркиваниями важных мест) этого знаменитого приказа № 227 от 28 июля 1942 г. «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций» или в разговорном обиходе: «Ни шагу назад!».
«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население… Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток… После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год…
Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.
Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности…
Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.
Чего же у нас не хватает?
Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину.
Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.
Паникеры и трусы должны истребляться на месте.
Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования.
Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины…
После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой…
Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?
Я думаю, что следует.
ВЕРХОВНОЕ ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ ПРИКАЗЫВАЕТ:
1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:
а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;
б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;
в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.
2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:
а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;
б) сформировать в пределах армии 3-5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;
в) сформировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной…
Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.
Народный комиссар обороны
И. СТАЛИН
В то время приказ не был опубликован в печати для всего населения СССР. Ссылка Сталина якобы на подражание немецким штрафбатам и заградотрядам лукава. Уже в годы т.н. гражданской войны, т.е. завоевания России большевиками, применялись и насильственно формируемые воинские части (методом децимаций и заложничества семей), и заградотряды, которые ввел главком Красной армии Троцкий, обосновав это тем, что «красноармеец должен быть поставлен в условия выбора между возможной почетной смертью в бою… и неизбежной позорной смертью расстрела, если бросит позицию и побежит назад».
И как видим, карательный смысл этого приказа о штрафных частях совершенно не соответствует его “преданно-героической” трактовке на совпатриотическом сайте РНЛ, да еще и в “православном” соусе Крещения Руси. “День штрафника” в нашей стране, возможно, и необходим, но в подлинно православном смысле: как день памяти тех погибших солдат, телами которых сталинские политруки расчищали минные поля и трупами которых заваливали заграждения неприступных укрепрайонов. “Героизм, самоотверженная храбрость и преданность Родине” которых подпиралась сзади заградотрядами НКВД, расстреливавшими отступавших.
Попасть в число этих “особо преданных Родине” было нетрудно: это были не только уголовные преступники и дезертиры (как часто писали советские авторы), но и военнослужащие, арестованные за невыполнение невыполнимого приказа (“трусость”), критику начальства (“пораженческую и антисоветскую агитацию”), откровенность в письмах и прочие “нарушения дисциплины”. Разумеется, в подавляющем большинстве штрафники, мягко говоря, кровавой советской власти не симпатизировали и “храбро воевали”, потому что у них был лишь выбор: идти вперед и, может быть, удастся еще не погибнуть – или бежать назад и уж точно погибнуть от своих, да еще и подвергнув каре свои “семьи дезертиров и предателей”.
Давайте же обратимся к честным историкам для понимания этого феномена, отсутствовавшего и в Русской Императорской армии, и (в таком виде пушечного мяса) в армиях всех стран, воевавших во Второй мiровой войне.
На нашем сайте в разделе “История. Война 1939-1945”, в частности, опубликован материал профессора-историка В. Короля о штрафбатах и заградотрядах. Дополним его еще одним, из книги известного немецкого историка Иоахима Хофмана “Сталинская истребительная война” (Hoffmann Joachim. Stalins Vernichtungskrieg 1941–1945. Verlag für Wehrwissenschaft, München, 1995). – М.Н.
Как ковался “массовый советский героизм”
«Кто знаком с русской военной историей, тот знает о высоких качествах русских солдат, о не раз доказанной храбрости и стойкости русских воинов при нападении и особенно при защите своего отечества. В 1941 г. немцы во многом недооценили, сколь высокая мера любви к родине и отечеству исконно присуща русским людям и русским солдатам. В документах периода после начала войны действительно имеются безчисленные примеры того, что советские солдаты, по каким бы мотивам то ни было, в некоторых местах, самоотверженно сопротивляясь, держались и сражались вплоть до своей гибели. Однако советская историография недопустимым образом обобщала такие случаи и, сознательно вводя в заблуждение, игнорировала все, что не соответствует пропагандистской картине советского героизма. Возникает ведь вопрос: какие же, собственно, мотивы должны были иметься у русских солдат и солдат других угнетенных народов Советского Союза, чтобы сражаться «до последнего патрона, до последней капли крови» за товарища Сталина и его террористический режим, причинивший им и их народам самые ужасные страдания и лишения? …
Сражаться или умереть
Во всяком случае, сам Сталин, поначалу полный обманчивых ожиданий относительно силы и сплоченности Красной Армии и лишь через несколько дней пораженный парализующим шоком, не предавался иллюзиям по этому вопросу. Он верно связывал развал фронта не только с несостоятельностью командования, но и прежде всего с недостатком воли к борьбе у войск Красной Армии. И, чтобы вдохнуть в солдат «советский патриотизм» и вызвать тот настрой, который вплоть до наших дней характеризуется как «массовый героизм», для него существовал лишь один метод, который до сих пор всегда оправдывал себя и на котором зиждилась вся система его господства: использование высшей меры принуждения и террора в сочетании с разжиганием разнузданной пропагандистской кампании в целях политического воздействия.
Когда он 3 июля 1941 г. впервые решился обратиться по радио к народам Советского Союза, он объявил с многократными повторами о том, чтo ему было нужно теперь. «Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникерам и дезертирам», – говорилось в этой первой военной речи. «Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов… Нужно немедленно предавать суду Военного Трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, невзирая на лица». «Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села…» Руководящий аппарат Красной Армии немедленно воплотил эти намерения в приказы, которые не должны были больше оставлять солдатам иного выбора, как сражаться или умереть.
В первую очередь Главное управление политической пропаганды Красной Армии (ГУППКА) во главе с армейским комиссаром 1-го ранга Мехлисом теперь пустило в ход все средства, чтобы вдолбить «речь Вождя народов, председателя Государственного Комитета Обороны товарища Сталина, и наши задачи» в голову каждого «отдельного солдата». …
Сталин решил, что смещенный и арестованный командующий Западным фронтом генерал армии Павлов и его штаб должны послужить примером, чтобы нагнать страху на всю Красную Армию и отвлечь внимание от своей собственной ответственности за крушение Западного фронта. Он приказал вынести смертный приговор генералу армии Павлову, начальнику штаба Западного фронта генерал-майору Климовских, начальнику связи фронта генерал-майору Григорьеву, далее командующему 4-й армией генерал-майору Коробкову… без проведения хотя бы формального судебного процесса. Такова была обычная практика советской юстиции в советских военных трибуналах.
16 июля 1941 г. Сталин в своем качестве председателя Государственного Комитета Обороны приказом № 00381 сообщил Красной Армии о предстоящем осуждении указанных генералов, а также командира 41-го стрелкового корпуса генерал-майора Кособуцкого, командира 60-й горно-стрелковой дивизии генерал-майора Шалихова, полкового комиссара Курочкина, командира 30-й стрелковой дивизии генерал-майора Галактионова и полкового комиссара Елисеева. Они были обвинены в «трусости, неосуществлении служебного контроля, неспособности, дезорганизации, оставлении оружия врагу и самовольном покидании позиций». О том, что эти обвинения не были полностью высосаны из пальца, видно по приказу № 001919 Ставки Верховного Главнокомандования, подписанному, видимо, 12 сентября 1941 г. Сталиным и начальником Генерального штаба, маршалом Советского Союза Шапошниковым, где содержится разоблачительный пассаж. «На всех фронтах, – говорится здесь, – имеются многочисленные элементы, которые даже бегут навстречу врагу и при первом же соприкосновении бросают свое оружие и тянут за собой других… тогда как число стойких командиров и комиссаров не очень велико». Едва ли Сталин стал бы без нужды делать такое признание. …
«Сдающихся в плен изменников Родине уничтожать всеми средствами на земле и с воздуха»
Прелюдией всех этих мер был приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 270 от 16 августа 1941 г. [о приравнивании сдавшихся в плен к “изменникам Родины”], который подписали Сталин в качестве председателя Государственного Комитета Обороны, Молотов, как его заместитель, маршалы Советского Союза Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Шапошников, а также генерал армии Жуков и который был зачитан всем солдатам Красной Армии. Если еще требуется доказательство, что постоянно превозносимый «советский патриотизм» и «массовый героизм» советских солдат был не чем иным, как пропагандистской фразой, то оно содержится в этом основополагающем сталинском приказе, которому трудно найти аналог в военной истории.
Как уже было 16 июля 1941 г., так и теперь вновь признавалось,«что в рядах Красной Армии… находятся неустойчивые, малодушные, трусливые элементы, причем их можно найти не только среди красноармейцев, но и в командовании». Кстати, тот факт, что «трусливые элементы» оказались в центре внимания столь основополагающего приказа, свидетельствует, что они не могли быть второстепенным явлением. А в чем состояла трусость? В том, что в советских войсках было распространено как раз настроение не сражаться «до последнего патрона, до последней капли крови», а либо побежать вперед и сдаться немцам, либо покинуть позицию и пуститься в бегство в тыл. Сталинский приказ № 270 пригрозил драконовскими мерами, чтобы преградить оба пути к бегству. …
«Трусов и дезертиров надо уничтожать», – повторил Сталин, и теперь он приказал считать «командиров и политруков», бегущих от врага или сдающихся ему, «злостными дезертирами, клятвопреступниками и изменниками Родины» и «уничтожать на месте». Так, генералы Понеделин и Кириллов после плена и пятилетнего следствия были уже 25 августа 1950 г. приговорены к смерти Военной коллегией Верховного суда СССР и расстреляны. «Командиров и красноармейцев», которые предпочли сдаться в плен вместо того, чтобы сражаться и умереть, надлежало уничтожать «всеми средствами на земле и с воздуха». В соответствии с этим советская авиация атаковала и бомбила переполненные лагеря для военнопленных, например, под Орлом и Новгород-Северским.
То, что для советского руководства не существует военнопленных, а имеются лишь изменники родины, стало в Красной Армии общеизвестно не позднее финской зимней войны, а о недостойной практике судебной ответственности всех членов семьи знал каждый советский человек. Всем военнослужащим Красной Армии теперь еще раз недвусмысленно пригрозили, что семьи сдавшихся офицеров и политработников будут арестовываться, а семьи сдавшихся красноармейцев лишат «государственных пособий и помощи». Но практика чаще всего выглядела куда хуже. …
Приказ № 227, практически – еще одно ужесточение приказа № 270 от 16 августа 1941 г. Недвусмысленными словами напоминалось теперь о требовании ликвидировать на месте или передавать для осуждения военному трибуналу «изменников родины», сдающихся врагу или предающихся бегству от него, «паникеров и трусов». В Рабоче-Крестьянской Красной Армии, якобы, исполненной «горячим советским патриотизмом» и «массовым героизмом», не только военнослужащие низших офицерских рангов, как командиры взводов и рот, или даже командиры батальонов и полков, но и точно так же все генералы, командиры дивизий и корпусов, а также командующие армиями и их Военные советы, военные комиссары и политруки, не говоря уже о солдатской массе, считались в принципе способными к «измене родине», и им угрожали суровым возмездием.
Кроме того, Сталин приказал сформировать «смотря по обстановке» штрафные батальоны по 800 человек для всех неустойчивых «средних и старших командиров» и «соответствующих политработников» и штрафные роты для всех пораженчески настроенных младших командиров и рядовых, чтобы дать им возможность «искупить кровью свои преступления перед Родиной». Для военнослужащих этих штрафных подразделений, безпощадно использовавшихся на особенно трудных участках фронта, это практически означало, что они считались амнистрированными лишь в случае тяжелого ранения, а при легком ранении, после излечения их тотчас вновь гнали под огонь. Хорошо вооруженные заградительные отряды позади сражающихся войск получили приказ открывать огонь по отступающим частям или солдатам и «расстреливать на месте паникеров и трусов». …
Все эти «позорные явления дезертирства и измены родине», вновь и вновь признаваемые в советских документах, следует оценивать на фоне того факта, что военнослужащих Красной Армии, несмотря на все угрозы наказания, не удавалось удерживать от массовой сдачи в плен немцам. К середине августа 1941 г. в немецком плену находились 1,5 миллиона советских военнослужащих всех рангов, к середине октября 1941 г. – более 3 миллионов и к концу 1941 г. – более 3,8 миллионов. В целом в ходе всей войны немцами были пленены 5,25 миллионов советских солдат и офицеров. … [При этом Советский Союз был единственным государством в этой войне, объявившим пленение своих солдат тяжким преступлением и отказавшимся сотрудничать с Международным Красным Крестом в спасении их жизней. – М.Н.]
Немецкие командные структуры отмечали в первый период войны, «что большие части противника не проявляют достаточно сильной воли к борьбе», однако вскоре после этого констатировали, «что вражеские подразделения оказывают жесткое, отчасти отчаянное сопротивление», хотя скрытая склонность сдаться или убежать не была полностью преодолена в течение всей войны. И это наблюдалось не только в 1941 г. и в период крупного кризиса 1942 г., но еще и в последующие годы и даже на заключительной стадии войны.
Если спросить, как удалось, в конечном итоге, побудить красноармейцев, проявлявших мало энтузиазма и, в сущности, незаинтересованных, к «сопротивлению любой ценой» ради советского режима, то на это имеется лишь один ответ. Это было вызвано испытанным сталинским методом «сильнейшего террора и сознательного введения в заблуждение», что быстро отметили и немцы. Эффективным оказался только метод террора, и его действенность вынужденно признает в своей сталинской биографии и генерал-полковник Волкогонов, отрицательно настроенный в отношении Сталина.
На первом месте находились массовые расстрелы офицеров, политработников и красноармейцев, по приговору или без него, военными трибуналами, заградительными отрядами либо верными официальной линии офицерами, политработниками или коммунистами и прочие драконовские меры. По данным российских специалистов, обнародованным на германско-российской конференции по архивам в Дрездене 6 июля 1997 г.,одни только советские военные трибуналы с 1941 по 1945 гг. завели миллион дел против собственных солдат и привели в исполнение не менее 157000 смертных приговоров. Рука об руку с этим шло запрещение сдаваться в плен и шельмование каждого попавшего в плен как дезертира и изменника родины, в сочетании с обычными для Советского Союза репрессиями в отношении членов семей. К этому добавлялась и разнузданная пропаганда о зверствах немцев и их союзников, которая должна была заведомо отбить желание сдаться «фашистам» у любого красноармейца. … »
И такое безчеловечное отношение к собственным солдатам было типично не только для штрафных частей, но и вообще для всего ведения войны…
«Система пренебрежения человеческой жизнью, свойственная советскому рабовладельческому обществу, ясно проявляется в практиковавшемся Красной Армией методе наступления, тактике «человеческого парового катка», которая, согласно генерал-майору Григоренко, руководствовалась «безчеловечным девизом»: «Человеческих жизней не жалеть». Генерал-полковник Волкогонов просмотрел тысячи оперативных документов Верховного Главнокомандующего Сталина и ни в одном из них не нашел указания на то, что следует щадить человеческие жизни, добиваться поставленных целей минимумом жертв, не бросать солдат в неподготовленные наступления. Напротив, Сталин требовал успехов «ценой любых жертв» и, например, в одном приказе обязал «как генерал-полковника Еременко, так и генерал-лейтенанта Гордова, не щадить сил и не останавливаться ни перед какими жертвами». «Жертвы, массовые жертвы» были ему безразличны и попросту не шли в счет, если только достигался намеченный успех. И таким способом он, согласно Волкогонову, вел вооруженные силы к победе «ценой невыразимых потерь». Чем объяснить, спрашивал Волкогонов, «что наши потери были в два-три раза больше, чем у противника? – еще заниженные данные, поскольку, судя по опыту финской армии, советские потери уже в зимней войне, «по осторожным оценкам», превосходили финские впятеро: «Безо всякой оглядки на потери пехоту массами гнали на финские позиции». Это соотношение подтвердили авторы позднего советского периода, когда они, к большому неудовольствию сталинистского “Военно-исторического журнала” (1991, № 4), прояснили, «что наша армия в минувшей войне понесла потери, которые в пять и более раз превосходили потери гитлеровской армии».
Примененный Красной Армией уже в зимней войне метод наступления, отличавшийся от такового всех других армий, повторился в более грубой форме во время советско-германской войны, согласно девизу, который приписывается начальнику Главного Политуправления армейскому комиссару 1-го ранга Мехлису: «Всех не убьют!» «Если не удается первая атака, то тупое следование приказу зачастую приводит к тому, что русская пехота истекает кровью под оборонительным огнем», – говорится в одном немецком обобщении опыта в 1941 г.
Террор НКВД
«Если это относилось в целом уже к сравнительно “открыто” работавшему политическому аппарату, то что же говорить о секретно функционировавшем подлинном аппарате террора в Красной Армии, аппарате НКВД. …
16 июля 1941 г., когда Сталин сообщил о предстоящем осуждении арестованных генералов из штаба Западного фронта и нескольких генералов, попавших в плен, им было принято и решение восстановить в Красной Армии, наряду с «институтом военных комиссаров и политических руководителей», аппарат НКВД, точнее – особые отделы НКВД. Постановление Государственного Комитета Обороны от 17 июля 1941 г. вновь подчинило непосредственно НКВД особые отделы, включенные в состав наркомата обороны в качестве органов 3-го управления НКО лишь в марте 1941 г. – что угодно, но только не чисто административная мера, которую нарком Берия более детально описал в приказе от 18 июля 1941 г. и обосновал «славными чекистскими традициями», то есть большим опытом в осуществлении массового террора. …
И именно этот филиал НКВД должен был решать в вооруженных силах задачу величайшей важности. Ему была поручена «решительная борьба со шпионажем и предательством в частях… и ликвидация дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе», а также «беспощадная борьба против враждебной тайной деятельности трусливых предателей и дезертиров». В соответствии с этим особые отделы всех уровней, вплоть до дивизий (дивизионный особый отдел), получили полномочия в любое время арестовывать дезертиров из числа солдат, сержантов и – в безотлагательных случаях – офицеров и при необходимости расстреливать их на месте. Арест военнослужащих «среднего, высокого и высшего командного состава» сам по себе привязывался к предварительному разрешению особого отдела НКВД соответствующего фронта – конечно, едва ли более, чем формальное препятствие, поскольку, как показал и майор Кононов, это разрешение «в принципе разъяснялось», а в большинстве случаев и запрашивалось лишь после расстрела. На практике дело обстояло так, «что командир дивизии, когда расстреливали одного из его офицеров, получал затем краткое извещение».
Особые отделы НКВД существовали на уровне фронтов, армий, корпусов и дивизий, тогда как в штабе полка находился «уполномоченный» начальника особого отдела дивизии со своими сотрудниками. С целью охраны арестованных и для проведения расстрелов особый отдел дивизии располагал собственной стрелковой командой силой до взвода. Особые отделы, чей персонал, кроме того, имел право «всяческого контроля и просмотра всех документов» и участия по всех служебных совещаниях, являлись организацией, эффективность которой базировалась в первую очередь на системе шпионажа, пронизывавшей все разветвления армии. Приказ № 40 начальника особого отдела НКВД Отдельной 51-й армии, бригадного комиссара Пименова от 25 октября 1941 г. дает представление о том, в каком объеме «советские патриоты» в Красной Армии подвергались слежке и доносам. Ведь Пименов угрожающим тоном сетовал на то, что в 276-й стрелковой дивизии «оперативными» тайными сотрудниками, доверенными лицами и агентами все еще не созданы во исполнение сталинского приказа № 270 и дополнительных приказов НКВД ни «массовая секретная служба», ни «широкомасштабная справочная сеть», ни «густая сеть агентов-осведомителей», ни «работоспособные агентурные ячейки». Хотя в каждую роту, наряду с «резидентом», надлежало внедрить не менее 8 «агентов-осведомителей», в одной роте этой дивизии, как он указывал, на передовой находился только единственный шпик, так что «классово-враждебные», «контрреволюционные», «преступные элементы» могли беспрепятственно вести свою «подрывную работу».
Документальный материал особого отдела НКВД 19-й армии во главе с полковником (госбезопасности) Королевым дает некоторое представление об обычной каждодневной работе НКВД, следившего, между прочим, также за военными комиссарами и политруками: она состояла, коротко говоря, в разоблачении, аресте и ликвидации «предателей». Постоянно приходилось обрабатывать «многие сотни сообщений» ротных доносчиков по поводу солдат. С 25 до 27 июля 1941 г. особый отдел только одной дивизии и его караульная команда арестовали «до 1000 беглецов с фронта». А вот что гласили некоторые случайно подобранные отдельные записи: «Перед строем расстреляны 7 человек… Далее расстреляны без приговора суда 5 человек…». «29 августа с. г. перед строем был расстрелян командир 3-го батальона 400-го стрелкового полка Юргин Федор, член ВКП(б). Юргин не выполнил приказ командира полка майора Новикова о наступлении». …
Согласно письму писателя Ставского «дорогому товарищу Сталину», только в 24-й армии в районе Ельни в течение нескольких дней августа 1941 г., по данным командования и политотдела, было «расстреляно за дезертирство, паникерство и другие преступления» 480–600 солдат. Перед лицом таких цифр документы заполнены также данными о единичных и массовых расстрелах в частях Красной Армии. «Поразительно велико число каждодневных казней за дезертирство и самострелы», – гласило одно немецкое итоговое сообщение.
Поэтому не удивительно, что, как сказано в одном месте, уже только существование особых отделов оказывало «на офицеров и солдат парализующее воздействие», или, как признавали перед немцами военнопленные генералы Снегов и Огурцов и другие высокопоставленные офицеры: «Страх перед таинственной властью НКВД был непреодолим», «среди всех офицеров царит сильный страх перед НКВД». Это с готовностью признал 9 августа 1941 г. и командующий 6-й армией генерал-лейтенант Музыченко, который сам по себе мог быть причислен к верным системе офицерам: «НКВД – страшный орган, который может уничтожить каждого из нас в любой момент». Один из тех, кто был близок к событиям, комиссар 176-й стрелковой дивизии Филев, коротко свел функции особых отделов к следующему: «Любая контрреволюционная деятельность тотчас безпощадно подавляется драконовскими мерами». …
(Из книги Иоахима Хофмана «Сталинская истребительная война» (“Stalins Vernichtungskrieg 1941–1945”. 1995. Сокращения обозначены многоточиями, цифровые ссылки на архивные документы опущены – см. их в книге по гиперссылке.).
Иоахим Хофман (нем. Joachim Hoffmann, 1930–2002) – немецкий военный историк, крупнейший специалист по Второй мiровой войне. Автор 35 лет (в 1960–1995 гг.) проработал в Исследовательском центре военной истории Бундесвера (Militargeschichtlichen Forschungsamt der Bundeswehr), постепенно поднимаясь по служебной лестнице. Последние годы он занимал должность научного директора Центра.
Заключение
Да, в защите родной земли от жестокого врага многие советские воины, независимо от идеологии власти, “полагая живот свой за други своя” (Ин. 15:13), проявляли и настоящий героизм, достойный уважения потомками. Вечная память всем павшим. Однако безспорны и приведенные факты того, какими безчеловечными методами сталинская компартия создала “массовый героизм” и добилась “героической победы”, заботясь не о народе, а о сохранении своей марксистской власти над Россией.
«Сколько потеряли народу в войне-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови». – Виктор Астафьев, писатель, фронтовик (письмо читателю 13 декабря 1987 г.).
Согласимся с немецким историком Хофманом и с русским специалистом по демографии проф. Кургановым (“Три цифры”), с фронтовиками Солженицыным и Астафьевым, с участниками Русского Освободительного Движения, что потери нашего народа от оккупационной (с 1917 г.) коммунистической власти намного превышают потери от вторжения немецких оккупантов. Внутренняя сторона этой “победы” прекрасно показана писателем Федором Абрамовым в трилогии “Пряслины”, какою ценою наш народ во время войны вынес в тылу нечеловеческое бремя двойного гнета – войны с внешним врагом и страданий от своей коммунистической власти, укрепив ее еще надолго. К сожалению, выстраданная победа над внешним захватчиком не принесла нашему народу освобождения от внутреннего, который в конечном счете разрушил и свое коммунистическое государство и вместе с ним расчленил территорию исторической России.
После этого восхвалять “Народного Вождя Сталина” и “советский патриотизм штрафников” – значит глумиться над памятью всех наших солдат, павших и на фронтах в годы войны и от внутреннего террора, и для этого надо иметь атрофированную совесть. Тем более, если еще и обставлять этот грандиозный “штрафбат”, каким по сути был весь сталинский СССР, мифами о“явлении Богородицы” арабскому архиерею с повелением Сталину защищать города с именами богоборцев, о якобы облетах с иконой советских городов по приказу Сталина, писатьиконы “Стальному Императору Иосифу”, лукаво путая наказующее попущение Божие (“бич Божий”) и “Богоданного Вождя” и т.п.
Нынешняя реставрация коммунистической историографии о советском периоде есть не что иное, как “фальсификация истории в ущерб интересам России”. Это вредит и внешней политике РФ, и отношениям с “освобожденными” восточно-европейскими соседями, и препятствует получению нами Божией помощи перед настиском тех же сил, которые устроили и Первую и Вторую мiровую войну и сейчас ведут гибридную Третью. Вместо четкого осознания их причин и действующих сил нынешние правители РФ наивно надеются на дружбу с мiровой закулисой, “нашими западными партнерами”: мол, мы ведь вместе “боролись с фашизмом”, а вы нам платите черепками…
Объясняется эта фальсификация истории личными биографическими причинами постсоветских правителей РФ, их духовной неграмотностью и потому неспособностью вынести уроки из истории (повторю ранее сказанное в статье “Нынешняя РФ – не Россия и не СССР, а симулякр того и другого”):
«Несомненна общая “совпатриотическая” тенденция нынешней власти с сохранением своей преемственности от СССР как в символике, так и в системе школьного образования и во внешней политике. Однако называть это “восстановлением советского режима” всё же неверно. Цель Путина и его правящего слоя, вышедшего из КПСС и КГБ, иная: отмыть и облагородить ушедший советский строй как собственное прошлое и как легитимную преемственную основу своей власти, выпятив его научно-технические, военные, спортивные и прочие достижения, и особенно – победу в ВОВ, которая превращена в некий истерически-религиозный ритуал. Эта неосоветская мифология, с явным ущербом для престижа нашей страны в глазах восточноевропейских соседей, насаждается не в идеологических, а в прагматических целях из нежелания личного покаяния нынешних правителей за их соучастие в укреплении богоборческого марксистского режима и за служение ему. Поэтому продолжается оболванивание народа, поощряется его “совковость” и духовная малограмотность вкупе с западным либеральным развратом через ТВ – ибо таким народом проще управлять посредством дозируемых материальных благ».
Однако отстаивание честными русскими патриотами правды о войне не должно впадать в другую крайность: в охаивание жертв и подвига нашего народа как безнадежно “совкового”, что порою доходит до возвеличивания “Святого Крестоносца-Освободителя” Адольфа Гитлера с рисованием ему икон (см.: “Православный гитлеризм” как желаемое вместо действительного). Эти “белосовки”, по-большевицки зациклившиеся на своей ненависти к “советчине”, порою верно опровергая советскую ложь о войне, на духовном уровне столь же далеки от осознания правды, что готовы поддержать любых врагов нынешней “чекистской РФ”: от исламских террористов до американских глобализаторов, для которых Россия и русский народ – геополитические враги независимо от идеологии режима.
В то же время необходимо признать, что на личном уровне для многих людей эта страшная война имела и религиозное измерение, отраженное (хотя и несколько однобоко) В.П. Виноградовым в статье “Война как путь к Богу. О нашей победе“. Господь, несомненно попустил войну для этого, но наш путь к Богу оказался очень коротким тактическим маневром Сталина ради всё того же сохранения им власти. Осознание этого религиозного уровня войны с должным духовным выводом о всей богоборческой системе СССР – должно было бы стать задачей Церкви, но нынешние церковные начальники, к сожалению, по тем же причинам “легитимации” сервильно вписываются в советскую историографию и кадят пентаграмме с огнем вечным (геенским)… И получается, что без должного духовного водительства в дискуссиях о войне в “патриотической оппозиции” ломают копья почитатели икон Сталина с почитателями икон Гитлера, а на государственном россиянском ТВ красные враги исторической России типа Кургиняна – с желтыми врагами России типа Сванидзе. Честных же русских исследователей-историков, как К.М. Александрова, в эту дискуссию не допускают и дружно затаптывают (на той же РНЛ). Ибо и те и другие боятся правды, каждый по своим причинам.
Сколько еще будем испытывать долготерпение Божие?
М.В. Назаров
Август 2016
Полностью: http://rusidea.org/?a=32050