16 сентября 1945 года, в Харбине был объявлен праздничным днём в честь парада победы советских войск над Японией. Начался знаменитый Б☦ло-Кр✭сный парад проходом колонн Белой Армии. Мимо трибун торжественным маршем шли увешанные георгиевскими крестами и медалями когда-то бравые офицеры и рядовые Русской армии, ветераны русско-японской войны, бывшие каппелевцы и семёновцы.

 Двуличие жидобольшевизма.

 

 " Парад победы в Харбине".

Презжидент Вл. Путин подписал закон, согласно которому 3 сентября в России будет отмечаться День Победы над милитаристской Японией. Напомним, что в предыдущие годы это был «День воинской славы России — День окончания Второй мировой войны (1945 год)». Повышение государственного статуса праздника, несомненно, связано с возрождением агрессивных милитаристских настроений у нашего дальневосточного соседа, общим обострением отношений нашей страны с западным миром, к которому примыкает Япония.

Операция по разгрому японских военных сил Советской армией проходила в основном в Маньчжурии, на территории Северного Китая. Это все знают. Но мало кто помнит, что парад победы над Японией проходил не во Владивостоке, не в Хабаровске или где-либо ещё, а в Харбине, бывшем в то время «столицей русской послереволюционной эмиграции».

Вечером 18 августа 1945 г., в канун праздника Преображения Господня, на харбинском аэродроме высадился десант Красной Армии. Весть об этом молниеносно разнеслась по городу. На следующее утро тысячи празднично одетых людей с цветами и транспарантами стали стихийно собираться на центральной Соборной площади, под ливневым дождём ожидая появления советских воинов. «Наконец, вспоминал очевидец, на площади показался автомобиль, из которого вышел офицер, настоящий русский офицер с золотыми погонами. Раздались крики «ура!», незнакомые люди поздравляли друг друга, многие плакали от радости. А в соборе шёл благодарственный молебен по случаю освобождения нас от японского ига. Над городом разносился неумолчный, как на Пасху, звон колоколов всех харбинских церквей».

Между тем в городе находился ещё не сдавшийся к этому времени 40-тысячный японский гарнизон, многие солдаты и офицеры которого настроены были продолжать борьбу. Высадившийся на аэродроме советский десант во главе с подполковником И.Н. Забелиным был малочисленным и без помощи отрядов самообороны русской харбинской молодёжи не смог бы выполнить поставленных перед ним задач.

Это признавал и маршал Советского Союза К. А. Мерецков, командовавший 1-м Дальневосточным фронтом, который наносил главный удар по японским войскам в Маньчжурии. «Харбинская молодёжь активно помогала советским войскам, – написал он в своих воспоминаниях. – Вооружившись, она взяла под охрану к нашему прибытию средства связи и другие государственные учреждения. Конечно, 120 наших десантников в огромном городе не могли много сделать». Харбинцы наводили советских десантников на вражеские штабы и казармы, разоружали японцев, захватывали пленных. Благодаря этому оказались в советском плену, не сумев спастись бегством, многие высшие чины Квантунской армии.

В массе своей русское население Маньчжурии расценивало победу советских войск как долгожданное освобождение от страшного режима японской оккупации, становившегося с каждым годом всё более репрессивным. Эти чувства своей паствы разделяло и духовенство Харбинской и Маньчжурской епархии, также претерпевшее от произвола японских властей. Ещё за два месяца до вступления советских войск во всех церквах епархии началось богослужебное поминовение имени Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия.

16 сентября 1945 года, пятница, в Харбине был объявлен праздничным днём в честь парада советских войск по случаю победы над Японией. А утром к командующему К. А. Мерецкову, всего пару недель назад награждённому в Кремле орденом «Победа» за разгром Квантунской армии, явилась группа ветеранов Белого Движения с просьбой разрешить воинам-эмигрантам принять участие в русской офицерской форме при всех имеющихся регалиях. Самое удивительное – маршал дал на это согласие, скорее всего по собственному решению, ни с кем не советуясь.

В 9 часов 45 минут, при массовом скоплении народа, начался знаменитый парад Красной Армии в Харбине, предварённый проходом колонн Армии Белой. Мимо трибун торжественным маршем шли увешанные георгиевскими крестами и медалями когда-то бравые офицеры и рядовые русской армии, ветераны русско-японской войны, бывшие каппелевцы и семёновцы, участники Великого Сибирского Ледяного похода 1920 года армии адмирала Колчака… Шли, чеканя шаг, отдавая честь командующему парадом Победы на харбинской центральной площади. Замыкали колонну убелённые сединами старики в золочёных погонах, многие из них опирались на костыли. Следом за коробками Белой гвардии промаршировали солдаты и офицеры советской 59-й и 300-й стрелковых дивизий, танковые бригады и самоходно-артиллерийский полк. В заключение прошли русские гражданские люди Харбина, также построенные на военный лад, среди них было немало молодёжи. За спиной принимавшего военный парад маршала Советского Союза К. А. Мерецкова бок о бок стояли архиепископ Харбинский Нестор (Анисимов) и секретарь Приморского крайкома ВКП(б) Николай Пегов. Там же на трибуне присутствовал только что отрёкшийся от власти последний китайский и маньчжурский император Генри Пу И, сопровождаемый сотрудниками НКВД.

В марте 1946 г. советским руководством было принято решение о выводе войск из Маньчжурии. И тут же против русских харбинцев начались репрессии карательными органами. Ещё продолжались митинги, приёмы, встречи, концерты и другие официальные мероприятия, посвящённые прощанию с военными, а части СМЕРШ уже начали массовые аресты в Харбине и других городах и весях Маньчжурии. Шла охота за активными участниками Белого движения, а также лицами, которых обоснованно или необоснованно обвиняли в сотрудничестве с японцами. О «качестве» работы СМЕРШа можно судить по результатам: подавляющее большинство арестованных тогда через 10-12 лет были реабилитированы «за отсутствием в их действиях состава преступления», многие посмертно.

Белая Гвардия